А потом и Эмиль — не иначе как она пригрозила ему, что станет снимать с меня кожу лоскутами, если он не подтвердит эту ложь. Боги, так вот почему он ни слова не сказал о Луизе ни в тот день, когда заявился к Катарине, ни сегодня! Он просто не знал.
Догадываюсь, зачем это всё Луизе: ей почему-то очень важно, чтобы я совершила ритуал. Но вонзить кинжал в любимого, который тебя не предавал, куда сложнее, чем в того, кто растоптал душу. И все его обидные слова, всё поведение — разорванное платье, грубые прикосновения и поцелуи — были ради моего спасения.
Я обнимаю подушку, чтобы заглушить слёзы пополам с истерическим смехом. Боги, какая я дура! Надо было с самого начала всё выяснить, а не сбегать, как обиженная девочка! Клянусь, если мы с Эмилем останемся живы после завтрашней ночи, я никогда не стану скрывать от него даже самые безумные мысли.
— Лия, ты в порядке? — встревоженно спрашивает Алиса, склоняясь надо мной.
Слышу, как Виктор что-то злобно бурчит, но тут же шипит сквозь зубы, отхватив-таки затрещину.
— Да, в порядке, — сдавленным голосом ХХХговорю я, садясь на кровати.
Вытираю слёзы. Впервые за неделю, кажущуюся теперь вечностью, чувствуя себя уверенно. Эмиль не бросил меня — и никогда не бросал. Я и раньше не смогла бы вонзить кинжал ему в сердце, а теперь…
— Я никуда не побегу, — твёрдо говорю, обращаясь к мужчинам. И прежде чем они снова начнут возражать, поспешно продолжаю. — Я не брошу Эмиля, не оставлю его в лапах этой ненормальной. Вы или помогаете мне его освободить, или я умру, пытаясь провернуть всё в одиночку.
В комнате повисает тишина. Адриан переглядывается с Кристианом, а Виктор впервые за всё время смотрит на меня с интересом, а не с презрением. Мила прижимает к себе куль с вещами: по лицу гувернантки видно, как ей хочется прямо сейчас выкинуть меня с балкона, лишь бы я оказалась как можно дальше от дворца, но она молчит. Алиса испуганно оглядывается на Адриана.
Молчание нарушает Виктор.
— Я в деле, — коротко говорит он, и меня затапливает волной искренней благодарности.
— Я тоже, — кивает Кристиан.
— Значит, решено, — выносит вердикт Адриан. — Миледи, вы помните, где держат князя?
Я бросаюсь к столу, выхватываю из ящика бумагу и полупустую чернильницу. Судорожно вспоминаю повороты коридора, лестницы и залы, через которые проходила с гвардейцем. Кажется, ещё час назад я не смогла бы припомнить дорогу даже до сокровищницы, в которой была дважды, но сейчас словно наяву вижу весь путь до темницы.
