Я думала, что у нас всё получится. — Её голос прерывается, она судорожно втягивает воздух, силясь успокоиться, но только ещё больше злится. — А потом были три выкидыша подряд. Знаешь ли ты, что это такое — потерять нерождённое дитя? Как я винила себя…
Катарина отнимает руку от стекла, оставляя на нём отпечатки. Моё сердце сжимается от сочувствия. Я смотрю на неё и словно заглядываю в пучину горечи и боли, в которых жила эта женщина. Несмело говорю:
— В этом нет вашей вины, госпожа, на всё воля богов.
— Именно, — зло отвечает Катарина, продолжая впиваться взглядом в платье.
— Жаль, Стефан так не считал. Он нуждался в наследнике, и я со своим слабым здоровьем подводила его года за годом. Жизнь превратилась в пытку. Он приходил вечерами пьяный, брал меня, как шлюху в борделе, а на утро даже не извинялся. Когда я снова забеременела, то не хотела ему говорить, пока не пройдут первые месяцы, но от Софьи ничего не скрыть. Тогда он перестал появляться в моих покоях совсем, а я впервые в жизни поняла каково это, жить без него.
— Но теперь у вас есть сын… — пытаюсь направить её мысли в хорошую сторону, но тщетно.
Катарина презрительно усмехается.
— И он будет таким же, как его отец, как его дядя, как все мужчины на свете. — Она совсем не по-королевски плюёт на стеклянный шкаф и поворачивается ко мне. — Я делаю тебе одолжение, отдавая Эмиля в руки Луизы. Она сумеет отомстить за нас обеих так, чтобы вся Сиория запомнила, в чьих руках власть. И ты, Лияра, ей в этом поможешь.
— Я? — Голос вдруг охрип, приходится откашляться, прежде чем я спрашиваю: — Но что я должна сделать?
Катарина уводит меня прочь от платья в соседнюю комнату, где на изящной резной подставке хранится кинжал Света.
Тёплый свет отражается от тусклой стали клинка, скользит по украшенной рукояти. Оружие, которым убили Адельбергов, внушает мне странный трепет.
— Когда-то его называли кинжалом Тени. — Катарина бережно дотрагивается до кромки. Клинок не затупился за годы простоя: императрица отдёргивает руку, и я вижу, как по её пальцу стекает капелька крови.
— Когда им отняли жизнь и силу Адельбергов, его окрестили кинжалом Света, но ты, Лия, вернёшь ему прежнее имя.
— Как? — дрогнувшим голосом спрашиваю я, на самом деле зная ответ.
— Ты убьёшь им Эмиля.
Глава двадцать третья. Интерлюдия. Эмиль"
"После того, как меня, опутанного Тенью и на всякий случай связанного, бросают в затхлую камеру, я никак не могу вернуть контроль над собственным телом.
