Вот что за вечер такой, все планы наперекосяк!
— Прошу, великий князь, пройдёмте, — мадам Марсиль торопливо приглашает Эмиля за собой. — Мне так жаль, что баронесса фон Армфельт вам помешала!"
"— Отнюдь, мадам. — К моему полному изумлению, Эмиль достает из внутреннего кармана камзола носовой платок, бережно берёт меня за сначала за одну руку, потом за другую, вытирая ладони от следов своей крови. — Леди Лияра почувствовала себя нехорошо в зале и вышла подышать в парк, что сделал и я. Гуляя по вашему прекрасному саду, я обнаружил её на скамье под дубом почти без сознания.
Мы решили зайти сюда, чтобы миледи чуть успокоилась. Она была так великодушна, что даже не полностью оправившись от волнения, вылечила мой порез о шипы ваших дивных роз. У вас выросла благородная дочь, барон, поздравляю.
Отец кланяется, еле сдерживая удивление в голосе:
— Благодарю, великий князь.
Ещё бы! Моя самая лестная характеристика от Милы была скорее «живая и любопытная» (что означало «та ещё заноза»), но никак не «благородная».
Эмиль галантно предлагает мне руку, не оставляя возможности затеряться среди набежавшей стражи и слуг. Такой процессией — наша пара впереди, мадам Марсиль и родители следом, отстав на пару шагов, а потом уже все остальные — мы возвращаемся в главный корпус пансиона.
Всю дорогу Эмиль молчит, лишь крепко сжимает свободной рукой мою ладонь, лежащую на сгибе его локтя. Пытаюсь чуть ослабить его хватку, но куда там: проще из-под камня выдернуть.
Может, если я просто извинюсь, он отстанет?
— Мне жаль, что помешала вашему высочеству, — еле слышно шепчу я.
— Вы же ничего не видели, миледи, — так же тихо напоминает Эмиль.
— Не видела, — тут же соглашаюсь я. — И о том, что не видела, я никому не скажу, клянусь.
— Какая трогательная верность. Что вы хотите взамен?
— Ничего! — испугано выпаливаю я. Урок с шантажом выучен мной на десять баллов из пяти.
— Уверен, я что-нибудь придумаю.
Похоже, не отстанет. Вот проклятье!
Наше возвращение производит фурор.
Девушки, собранные в холле в шеренгу в ожидании выхода для представления, тут же перешёптываются, когда Эмиль, не обращая ни на кого внимания, ведёт меня прямо к дверям в залу. Мадам Марсиль со всей почтительностью, на какую только способна в столь непростой ситуации, проскальзывает вперёд, давая знак объявлять фамилии воспитанниц.
Я плохо помню, как мы, сделав круг по зале, останавливаемся в самом центре.
