И слава всем пятерым богам, что её не было на том жутком помосте.
Встревоженная Луиза пытается напоить меня чаем, но я молча отказываюсь. Тогда девушка велит принести плошку с водой. Окуная в неё носовой платок, она смывает с моего лица кровь и пыль, аккуратно протирает сжатые в кулаки пальцы. Бриллиант обручального кольца тоже покрыт тёмными разводами — при взгляде на него поднимается тошнота, и я сдёргиваю украшение с руки.
— Вам нужно переодеться, миледи, — тихо, чтобы не прервать молитву госпожи, говорит Луиза.
— Платье в ужасном состоянии. Уверена, после горячей ванны вам непременно полегчает.
С трудом удерживаюсь, чтобы не оттолкнуть её руки прочь. Полегчает?! Алиса похищена, родители неизвестно где и живы ли, а вместе с ними и Мила! Никогда мне уже не полегчает, пока все они не вернутся в мою жизнь целыми и здоровыми! Хочется бегать по гостиной, вымещая злость на этой красивой мебели, посуде, картинах, и одновременно забиться в угол, закрыть глаза и не жить, пока всё как-нибудь не вернётся на круги своя.
Но я могу лишь сидеть, тупо уставившись в одну точку, и уговаривать себя не срываться на ни в чём неповинных женщинах.
В соседней комнате хлопает дверь, да с такой силой, что Катарина дёргается, на миг выныривая из религиозного транса.
— Этого ты хотел добиться? — Громкий злой голос Эмиля режет мне уши. — По-твоему, так должны были пройти именины цесаревича?
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — огрызается в ответ Стефан. — Я император, мать твою, а не очередной твой солдат!
— Я предупреждал, — словно не слыша брата, продолжает Эмиль.
— Я говорил, что это глупая затея. Тысяча погибших! И это только сейчас — а сколько ещё не доживут до завтрашнего утра?! И именно по тому, что ты император и мой брат, я вообще разговариваю с тобой.
— Да что бы ты делал без меня там, на этом треклятом поле? Я прикрыл твою спину!
— Спасибо, конечно, но перед этим ты сам подставил её под удар!
— Мы захватили теневика! Ты не смог этого сделать за месяц, а тут такая удача! Считай этих людей сопутствующим ущербом.
— Сопутствующий ущерб? — Голос Эмиля опускается до обманчивой мягкости. — Тысяча трупов — сопутствующий ущерб ради призрачного успеха в виде поимки одного-единственная мага Тени? Ты бредишь, брат.
Оглушительный грохот доносится из комнаты, и мы втроём одновременно вздрагиваем, опуская головы. Император рычит от злости, затем следует дребезг бьющейся посуды.
— Как бы я хотел, чтобы это был ты! — кричит Стефан.
