Взволнованное дыхание усиливает образ «девушки в беде», а сапфир играет роль магнита для мужского внимания. — Боги, всё это так ужасно!
Пока граф рассказывает мне историю, которую я и так знаю, замечаю огорчённый взгляд Алисы. Она стоит в десяти шагах от нас и, конечно, не слышит ни единого слова. Повернувшись полубоком, подруга рвёт на части длинную тонкую травинку. Надеюсь, она не меня представляет на месте растения. «Ох, Лия, ведь знаешь, что интриги никогда не доводят до добра!»
— Вы так успокоили меня, милорд! — шепчу я ему на ухо и вижу, как закусывает губу Алиса.
Чувство вины холодит не хуже ветра, заставляя ощущать себя подколодной змеюкой. Но не успеваю я отстраниться от герцога, сделав вид, что ничего особенно не происходит, как к нему подбегает камердинер.
— Прошу прощения, милорд. Его величество желает видеть вас.
Адриан с явным облегчением высвобождается из моего захвата. Он вежливо целует мне руку, бросает извиняющийся взгляд на Алису и уходит. Подруга подходит неслышным шагом, останавливаясь за спиной.
Мы в молчании провожаем взглядами спешащего к ступеням герцога, пока Алиса не говорит:
— Я знаю, чего ты добивалась весь вечер, Лия. В следующий раз, когда решишь вызвать ревность его высочества, предупреди меня, будь так любезна.
Она уходит, а я остаюсь одна посреди ночного сада. «Молодец, Лия, именно так и поступают с друзьями, ты совершенно права!»
* * *"
"Не могу заставить себя лечь спать. Снежа уже распустила мои волосы, помогла освободиться от платья, а Мила, бросая разгневанные взгляды, то и дело порывалась отчитать меня за неподобающее поведение на ужине, но я отмахиваюсь от них обеих, выгоняя из спальни.
Сижу в кресле, подобрав под себя ноги. В руках всё та же книга с древними сказками, но я больше не притворяюсь увлечённой чтением, а просто рассматриваю перенесённые на бумагу гравюры, мрачно размышляя, какой я всё-таки дрянной человек. Из уст Алисы слово «ревность» не кажется таким ужасающим, вполне достойное оправдание для поступков аристократки, гонящейся за мужем.
Вот только я так долго повторяла себе — и окружающим — о ненужности оного в моей жизни, что теперь окончательно запуталась.
Раздражённо захлопываю книгу. Нет, это никуда не годится! Пойду к Алисе и всё объясню, даже если опять придётся валяться у неё в ногах. Надеваю поверх ночной рубашки плотное домашнее платье, расшитое вышивкой, беру в руки туфли. Крадучись, выхожу из спальни и, оказавшись в коридоре, обуваюсь.
