И с каждым днем мне становилось все сложнее держаться на расстоянии, чтобы не нарушить данное слово. Я искренне надеялся, что после рождения ребенка у нас все же будет все, как у мужа и жены. Потому что физическая близость - аспект немаловажный в семейной жизни.
Тот поцелуй дал надежду, что я не ошибся в предположениях. Я был настолько окрылен, что не сразу оценил грозящую опасность.
Мой косяк, за который чуть не поплатилась Лаура.
Когда стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля, не раздумывал. В голове не возникло ни единого сомнения, что делать.
Главное было спасти ее.
Нам повезло - охрана вовремя подоспела и помогла устранить угрозу - привет от конкурентов. Стоило все же прислушаться к предупреждению Лео. Но я слишком поздно это понял. Когда жизнь Лауры уже оказались в опасности.
Наверное, именно это принесло осознание, что как-то незаметно эта девушка стала мне очень важна и близка. Пусть наш брак и оставался в каком-то смысле фиктивным.
И пока сидел и ждал ее пробуждения, прокрутил в голове не один вариант, как быть дальше.
Понимал, что теперь оставаться в стороне станет еще сложнее. Не когда я осознал для себя всю важность супруги. Причем переживал я не только за нее, но и за ребенка тоже.
Так, будто он и правда был моим.
Никасу я так и не сказал, что Лаура беременна не от меня. Ни к чему это. Потому что уже решил - мы будем семьей. Полной. Настоящей.
И все же чувство вины давило на меня. По всему выходило, что я подвел Гектора. Обещал оберегать его дочь, а сам, по сути, едва не поставил под прицел своей самоуверенностью.
Теперь, конечно, угрозу устранили. Не без помощи брата - тут уж не до чистоплюйства стало. Главное было обезопасить семью. Поэтому принял его помощь без возражений."
"Я не планировал соблазнять собственную жену сегодня, но все вышло из-под контроля. И я попросту не смог удержаться от соблазна - такой красивой и желанной она была. А уж когда она начала ругаться, то у меня словно выбило тормоза.
Единственная мысль - схватить и сделать своей.
Хотелось стереть все следы ее бывшего, заклеймить и присвоить. И только мысль о том, что ей, возможно, нельзя сейчас, удерживала от безумства.
Я очень старался быть аккуратным, хотя нутро требовало выпустить внутреннего зверя и взять быстро, жестко, глубоко. Да только Лаура была такой хрупкой, что ее в то же время хотелось нежить, ласкать, доводить до исступления раз за разом…
И теперь, лежа с ней рядом, ощущал удивительное спокойствие и тепло.
