Я ждала, что папа будет ругаться, напоминать, что он меня предупреждал. Но вместо этого я слушала усталый голос родителя, отвечала на вопросы о самочувствии, спрашивала его о том же.
И все.
Конечно, он спросил, как все произошло, но я, помня про его сердце, отвечала в общих чертах и, естественно, ни про какого Василича не стала рассказывать. Ни к чему ему эти подробности. И перед тем как попрощаться, он напомнил мне про брачный договор, который я должна подписать.
- Конечно, пап, - ответила я. - Хоть завтра.
- Лучше когда, наконец, сможешь меня навестить.
- Договорились…
У меня осталось странное чувство незавершенности после нашей беседы. Я всегда знала отца энергичным и бодрым мужчиной с активной жизненной позицией. Сейчас же он казался мне уставшим и измученным. Но на все осторожные вопросы ловко переключался на другую тему. В итоге пришлось отступить.
Впрочем, наверняка он не хотел, чтобы я его видела в минуты слабости. В этом был весь он. Ведь даже когда мамы не стало, отец держался молодцом.
Лишь изредка я заставала его в особом настроении, когда он сидел у себя в кабинете, пил и долго-долго смотрел на мамин портрет.
Еще одним минусом долгого пребывания в больнице было то, что заняться мне откровенно было нечем. И поэтому мысли про того же Алексея ходили по кругу.
Я все пыталась понять, когда же свернула не туда, когда упустила момент и доверилась не тому человеку.
Почему? Потому что теперь я носила под сердце ребенка и должна была нести ответственность еще и за него.
Так что больше вот так облажаться я не имела права.
Довериться тому же Адамиди - тоже. Возможно, он действительно такой порядочный, как убеждал меня отец. Но возможно и нет. Обжегшись на молоке, дуть будешь и на воду. Тем более учитывая, что за условия поставил мне жених."
"Я пока очень слабо себе представляла, что смогу его подпустить к себе в интимном плане. Я и с Лешей-то решилась далеко не сразу. А уж с этим холодным мужчиной, который все просчитывает наперед…
Но он прав - дав слово, я должна была его сдержать.
И сдержу. Но пока не знала, как. Стоило только подумать, что Адамиди придет ко мне в спальню и потребует исполнения супружеского долга, как меня бросало в дрожь. Невольно вспоминался подельник Воробьева, который едва не изнасиловал меня в той квартире.
Времени у меня, конечно, будет достаточно, чтобы смириться с неизбежным. Но кто знает, что за эту поблажку в итоге попросит жених. Почему-то я была уверена - свою выгоду тот не упустит.
