Увидев его, Гриша опустил руки и, кивая себе за спину, негромко доложил:
— Все в порядке, Петр Ефимович, все целы. Напуганы только.
— Слава богу! — с облегчением выдохнул капитан, но, заметив окровавленный рукав его рубашки, снова заволновался. — Ранен? Куда попали? — принялся спрашивать он, быстро осматривая парня.
— В плечо, царапина, — отмахнулся Гриша. — Который вылетел, выстрелить успел. Слава богу, что калибр у него карманный. Да и пьян был, как скотина.
— Грузовик наш сюда! — крикнул капитан, выскочив на улицу.
— Так, казаки. Этих к нам в холодную, Гриша, в мою машину и к доктору. Оттуда прямо к Герцогине. Водителя я предупрежу. Оставайся там, пока я не приеду.
— Зачем? — не понял парень. — Я лучше домой. Мало ли меня искать будут.
— Не будут. А если и станут, меня предупредят, — рыкнул капитан не терпящим возражения тоном. — А к Герцогине тебе лучше затем, что раной дома и заинтересоваться могут. Отлежишься малость и объявишься.
— Тоже верно, — смущенно хмыкнул парень.
— Не сообразил.
— Научишься, — поощрительно усмехнулся капитан. — Все, собираемся и уходим.
— А дети? — снова не понял Гриша.
— Вон, бегут уже за ними, — грустно улыбнулся капитан, глядя в окно.
К домику подкатил грузовик жандармской службы, и забайкальцы принялись закидывать арестованных в кузов, словно дрова. Подошедшие к месту преступления гвардейские офицеры глухо заворчали на такое обращение с арестованными нижних чинов, но капитан, резко оглянувшись, обвел всю их группу таким взглядом, что все недовольные разом заткнулись.
Выступать и кричать о порушении дворянской чести после всего случившегося никто не рискнул. Что ни говори, а воевать с детьми во все времена считалось подлостью.
Вышедший следом за ним Григорий, глянув на эту толпу, презрительно хмыкнул и, неопределенно пожав плечами, направился к машине капитана. Выскочивший непонятно откуда, словно чертик из табакерки, Семка, едва завидев окровавленный рукав парня, охнул и согнулся в три погибели, пытаясь осмотреть рану.
— Уймись, друже. Царапина там, — хлопнул его по плечу Гриша.
— Чего ж ты так неосторожно-то? — спросил Семен, явно расстроенный."
"— Выхода не было, — скривился парень. — Либо так, либо одного из детей бы потеряли.
— Так ты специально подставился? — не поверил Семен.
— Говорю же, выхода не было, — отмахнулся Гриша и, сплюнув, остановился. — Сема, не в службу, а в дружбу, сходи до беседки. Я там сумку свою оставил.