— Многие боятся леса, Эди, — сказала Сьюзен Бамби; пытаясь успокоить ее. — Это очень старый страх, он остался в нас со времен первобытных людей.
— И любой разумный человек боится медведей, — добавила Летти.
Она в первый раз открыла рот, и все обернулись к ней. Не обращая ни на кого внимания, она снова погрузилась в молчание, и Лилли поняла, что, хотя они втроем и наладили с ней дружеские отношения, никто другой этого пока не сделал.
Нарушила молчание Сьюзен:
— Хотя мужчинам Клондайк нравится, о женщинах этого сказать нельзя.
Им не по душе восемь месяцев в году сражаться с природой и не нравятся эти необозримые просторы.
По встревоженному лицу Мариэтты стало ясно, что ей тоже не хочется сражаться с природой, и даже Кейт Солуэй, похоже, пришла в смятение.
— Значит, вот почему такой спрос на невест по почте? — спросила она, думая о том, что, может, Сьюзен стоило оставить их в блаженном неведении.
Сьюзен кивнула.
— Думаю, да. Танцовщицы редко выходят замуж. Они слишком заняты развлечениями и выманиванием золотых самородков у разбогатевших старателей.
— На нашем корабле плывет танцовщица, — благоговейным тоном произнесла Эди. — Мне сказала мисс Нетлшем. И едет она с мужчиной, по которому плачет виселица. Мисс Нетлшем говорит, что он профессиональный игрок и красив, как дьявол.
— Тогда я его поищу, — с чувством произнесла Мариэтта. И внезапно усмехнулась:
— Интересно, а откуда наша мисс Высокородная Нетлшем так много о нем, знает? Можно подумать, она сама — танцовщица!
Мрачное настроение Сьюзен тут же улетучилось.
Посмеиваясь, девушки стали строить догадки, одна другой забавнее, каким образом мисс Нетлшем оказалась столь хорошо информированной о танцовщице и игроке, и к тому моменту, когда они покинули столовую, у всех уже было ощущение, будто они знают, друг друга не несколько часов, а несколько месяцев.
— Я, между прочим, считаюсь старожилом, — с гордостью заявила Сьюзен, когда они поднялись на палубу и стали искать места, чтобы посидеть на солнце и подышать морским воздухом.
Это слово почему-то показалось девушкам забавным, и они снова засмеялись.
Тут же к ним устремились многочисленные мужские взгляды. Огненно-рыжие, забранные в высокую прическу волосы Мариэтты и так привлекали внимание, а в сторону Лилли, высокой, стройной и от природы грациозной, головы поворачивались просто автоматически. Грубые черты лица и неуклюжесть Сьюзен по контрасту оказались еще более заметны и вызвали не одно дерзкое замечание; по счастью, Сьюзен их не услышала.