Шишевская так накурила в комнате, что мне пришлось активировать дары «регенерации», чтобы избавиться от дряни, что попала в лёгкие.
— Николь, ты где? — я связался с баронессой по дару связи.
— Я уже на полпути к усадьбе, — ответила она. — Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?
— Пока не знаю, но будь готова, что Шишевская попытается выместить на тебе свою злобу, — предупредил я. — Постарайся исчезнуть из города на пару дней. Сможешь?
— Дим… — Николь задумалась. — Как ты себе это представляешь? У меня ремонт усадьбы, компания еле дышит.
Я за время вынужденного простоя потеряла треть людей и четверть из них двухсотыми.
— Понимаю, но артефакт связи с Шишевской ты хотя бы сможешь отключить? — с надеждой спросил я.
— Да что случилось? — голос Николь начал наливаться тревогой.
— Да тут такое дело… — пришлось в двух словах обрисовать Николь ситуацию. Да, я хотел наглым образом исчезнуть. Не хотят договаривать по-хорошему, пожалуйста! Достали! Шпыняют меня как хотят! В следующий раз пусть сами скачут по диким землям за беглыми агентами, а когда догонят, он им головы оторвёт, причём с лёгкостью.
Хотя откуда им знать? Они же из своих кабинетов прокуренных не вылезают!
Единственное, что меня останавливало, так это последствия для моих друзей и компаний. Они ведь могут наставлять мне палок в колёса, но, я думаю, до этого не дойдёт, и они образумятся.
Я оттолкнулся от палубы и полетел к крейсеру Ярового. Время приближалось к девяти утра, и семейство Дандевилей должно было уже проснуться.
Позавтракаем, обсудим дальнейшие наши шаги в неторопливой обстановке, а Шишевская пошла в жопу. Не хочет со мной сотрудничать, да и бог с ней! А ведь как начиналось? Медальку мне хотела выдать, а как речь зашла о материальных ценностях — так хрен.
Мне оставалось им ещё кулаком пригрозить напоследок. Внезапно я рассмеялся от собственного негодования. Не знаю почему, но я был уверен, что делаю всё правильно. В конце концов, причитающееся мне вознаграждение я и у Эраста выбью при встрече.
Я рассмеялся ещё сильнее. А снаряды так и вовсе китайскому императору продам, узнают тогда, почём фунт лиха! Я ведь в первую очередь не абы кто, а Стигма, мать его за ногу!
До крейсера я добрался через пять минут. Повезло, что он оказался неподалёку. Оказавшись на верхней палубе, я зашёл внутрь и сразу же направился в медицинский корпус.
Как я и предполагал, Дандевили уже бодрствовали.
