— Вот причина, по которой у меня ни одни отношения не складывались с мужчинами.
Растягивает губы в улыбке.
— Тебе не хватило Крымова?!
Не понимаю, о ком он вообще. Вроде и фамилия знакомая, но…
— Что ты несешь?! — рычу уже на него и бью кулачками. — Просто отпусти! Ты мне всю жизнь поломал! Ненавижу!
— Я тебе?! — буквально ревет мне в лицо. - Я. Тебе. Жизнь. Поломал?!
— Да! - кричу также и пытаюсь вырваться. — Ты мне жизни не давал! Не позволил связать себя отношениями! Отпугивал всех! А я дура удивлялась, что ни с кем нормально на второе свидание пойти не могу.
В себе проблемы искала! А… Это...Все… Ты! Зачем?!
Игнат меня к себе прижимает так, что у меня кости трещать начинают, но страха не чувствую, хоть и понимаю, что мужчине его силы и комплекции достаточно нажать посильнее, и я упаду к его ногам переломанной куклой.
Заглядывает мне в глаза и за подбородок ловит, не дает отвернуться, когда цедит зло:
— Потому что моя! И благодари мироздание, что я тебе шею не свернул за то, что ты натворила!
ЕГО слова бьют посильнее пощечины, и я вскипаю, дергаюсь из его рук, причиняя себе боль, пытаясь вырваться:
— Я натворила?! Я?! Ты в своем уме, Игнат?! У тебя явно шизофрения!
— Да.
Ты. - обрубает жестко. — Ты. Моя. Сладкая. Маленькая. Жена.
Качаю головой, глаза прикрываю устало, в висках глухой стук, опять гляжу на Игната.
— Это разговор слепого с глухонемым. Отпусти меня. оставь в покое! Дай хоть подышать без тебя!
Только Игнат не отпускает.
Он еще сильнее вцепляется в меня, держит, несмотря на то, что я все силы прикладываю, чтобы вырваться.
— Ненавижу тебя! У сильного всегда слабый виноват, так выходит?! В чем я виновата?! В чем?!
Прикрывает веки. У него ноздри раздуваются, как если бы он в бешенстве был, но сдерживался.
Наконец, распахивает глаза и так смотрит, что я биться в его руках перестаю, словно пойманная птичка. Замираю. Застываю и буквально ушам не верю, когда Игнат в меня своим обвинением пуляет:
— Ты под Антона Крымова легла.
..
Я бы, наверное, влепила Игнату хорошую оплеуху, если бы он так крепко не держал меня. Так вцепился, что не дернуться и единственное, что выходит выдавить, — это одно-единственное слово:
— Что?!
— То, что слышала! — рявкает в ответ, и я срываюсь, начинаю биться в его руках, как озверелая, царапаюсь, пинаюсь, чтобы только избавиться, но моя истерика стихает, а хватка Игната не исчезает.
