— Отпусти меня, Игнат, — вновь ее голос как из-под толщи воды, и я пальцы свои разжимаю, смотрю на свою жену.
Молчу. А сам уже думаю, прикидываю, оцениваю...
— Ты ведь мне не веришь, да, Юсупов?! — задает вопрос и отходит от меня, вновь забирается на кровать и накрывает себя одеялом, такое ощущение, что ей тоже холодно, что не играет она, подобно умелой актрисе.
Ощущаю, что и у нее в груди ледяная глыба вместо сердца, а может, и я вижу то, что хочется.
— Все доказательства против тебя, - выдыхаю и чувствую, как звенит позвоночник, каждый нерв, каждый сустав.
— А ты ведь не веришь людям? Я забыла, что ты не человек, а машина. Только так не бывает, Игнат, помимо фактов, всегда есть еще и то, что не получится облечь в доказательную форму. И у тебя, дорогой мой муж, есть только мое слово.
У меня душа разрывается. Там, под ребрами, где, казалось, ничего уже нет, становится так невыносимо больно, что выть хочется. Влететь в стену и разхерачить собственную башку, чтобы не думать, чтобы не сомневаться, чтобы не испытывать чувства вины.
Потому что, если все то, что говорит Юля, - правда.
Прикрываю веки.
Распахиваю вновь, и взгляд снова падает на альбом Юли, который я положил на стол."
"Мне не нужно подходить к нему, открывать и листать вновь.
Я ведь обладаю фотографической памятью. И воскрешаю в голове листы, на которых были странные пометки с сердечками.
Только теперь свежий альбом в моей голове меркнет, и перед глазами возникает совсем другая работа.
Та, которую мне на стол в офисе кладет моя ведущая сотрудница Марианна Константиновская.
А я разглядываю проект, и взгляд скользит в сторону заметок на полях.. с сердечками Два кадра будто мысленно накладываются друг на друга.
Я распахиваю веки и чувствую, что реально словил удар. Самый настоящий.
Затмевающий все предыдущие.
Потому что эти пометки. они идентичные. носящие четкий след того, кто действительно их рисовал...
Я просто отхожу от Юли. Делаю шаг назад. У меня слишком хорошая память, и сегодня, когда смотрел ее альбом, меня цапнуло, но пять лет — большой срок, и сейчас по мере того, как она говорит, одно накладывается на другое.
И я сцепляю зубы, выдыхаю...
Черт его дери! Мне плохо. Так плохо мне было лишь раз...
В ту ночь я потерял родителей и изломался весь. Словил шок. Более того, врачи думали, что крышей поехал, что всю жизнь буду овощем, и я выжил только благодаря одному человеку -
собственному деду.
И теперь мне предстоит опять поднимать себя, вытаскивать.
