Промокнув волосы полотенцем и накинув халат на голое тело, я выхожу из ванной, покидаю спальню и уверенно направляюсь по коридору к комнате Аслана. Открывая дверь, я неожиданно врезаюсь в его грудь и чувствую, как он слегка отшатывается от неожиданности.
Аслан смотрит на меня так, словно его взгляд способен пройти сквозь плотную ткань халата. От этого непрямого контакта вспыхивает всё — щёки, грудь, бёдра.
Я тихо запираю дверь, встаю на носочки и обнимаю Аслана за шею, вдыхая знакомый свежий аромат.
Его ладонь ложится на затылок, притягивая моё лицо ближе. Прежде чем наши губы встретятся, я успеваю спросить:
— Ты куда-то собирался?
Аслан осторожно проводит пальцами по позвонкам, слегка сгорбившись, чтобы оказаться примерно на уровне моего роста.
Искра в глазах, кривоватая улыбка, залом между бровей — я стараюсь отпечатать в памяти каждый момент, проведённый вместе. К счастью, вторая попытка дружить оказалась куда успешнее первой.
— К тебе.
Он отвечает почти без раздумий, а с моих губ срывается нервный смешок.
За несколько месяцев жизни под одной крышей я не могу вспомнить ни одного случая, чтобы ему хоть раз что-то понадобилось от меня.
Аслан раздвигает мои губы, и, после легкого стука зубами, я впускаю его внутрь.
Напор, с которым происходит поцелуй, кружит голову и сбивает дыхание. Я даже не могу толком ответить, будто нужный сигнал застрял где-то в пути к мозгу из-за нехватки кислорода.
Аслан подхватывает меня за бедра и усаживает на край рабочего стола.
Под звук падающих канцелярских принадлежностей он распахивает полы халата и разводит мои ноги в стороны. Мужские ладони скользят по коже, изучая каждый изгиб и оставляя за собой ощутимый след жара.
— Прежде чем ты замутишь с какой-нибудь огненной мулаткой, я подсчитала, что за три недели нам нужно заняться сексом примерно сорок восемь раз, — сбивчиво говорю.
Аслан переосмысливает каждое слово и смотрит расфокусированным взглядом, сжимая мои бедра.
Я до сих пор помню его откровения, когда мы лежали в постели голые.
Если не считать девушек легкого поведения, которых подкладывал ему отец для опыта начиная с раннего подросткового возраста, у Аслана, кроме меня, никого больше не было. Никого, с кем это было бы по обоюдному и искреннему согласию.
— Почему сорок восемь?
Низ живота обжигает кипятком, пока я помогаю Аслану снять футболку и спустить штаны.
