Я обхватываю стаканчик обеими руками, греясь у кофейни и переминаясь с ноги на ногу.
Несколько минут назад я увидела то, чего не должна была видеть, и даже не ожидала, что это снова меня заденет. Демьян вышел из универа и направился к парковке. Ника, оглядываясь по сторонам, осторожно поплелась следом. Она напросилась к нему в машину, и он не отказал. Опять не нашел в себе сил.
Грёбанный мудак.
Меня начинает раздражать навязчивое внимание новых подруг. Звонки, сообщения, слова поддержки. У нас даже есть отдельный чат, где мы моем кости Дёме.
Но больше всего сейчас хочется сбежать от всей этой жалости, спрятаться в свою раковину и захлопнуть за собой все двери.
Я выглядываю знакомую машину из-за угла, ощущая беспокойство и проверяя телефон. Одежды на мне слишком мало, чтобы долго стоять на улице, поэтому, выбросив остывшие стаканчики в урну, я возвращаюсь в заведение.
Мне стоит есть меньше сладкого, чтобы оставаться в форме — приблизительно на уровне пятидесяти килограммов. Но как тут устоишь, когда вокруг столько стресса, а в заведении витает аромат свежей выпечки?
Сделав новый заказ, я сажусь у окна, внимательно отслеживая каждое мелькание фар снаружи.
Эта кофейня не особо популярна у студентов из-за неприметного вида и скромного выбора, но круассан с вишней и кремом буквально тает во рту, а кофе оказывается удивительно вкусным.
Синий форд останавливается на полупустой парковке как раз в тот момент, когда я, скучая, складываю салфетку в оригами. Я вежливо прошу бариста приготовить ещё одну порцию напитка, расплачиваюсь и выхожу, слегка задевая колокольчик над дверью.
Аслан паркуется у бордюра, и, когда я подхожу ближе, тротуар немного уравнивает наш рост, позволяя мне смотреть на него почти на одном уровне.
— Что это? — кивает он на картонный стаканчик с написанным маркером именем, который я протягиваю ему.
Капюшон скрывает темные волосы, оставляя тень под глазами и обрисовывая строгий контур лица. Жаль, что Аслан осведомлен обо всех слухах и грязных историях, которые вращаются вокруг моего имени.
Сострадание в его взгляде — последнее, что мне хотелось бы видеть.
— Какао, — отвечаю, когда наши пальцы на мгновение соприкасаются.
На губах мелькает короткая усмешка, которая тут же гаснет. Обычно мужчины предпочитают крепкий эспрессо без сахара, но мне кажется, что они просто поддаются стереотипам. Как будто что-то сладкое нарушит их суровый брутальный образ.
— Какао? — зачем-то переспрашивает.
— Да, на растительном молоке, с маршмэллоу.
