Вначале мимолётно, потом взяла миску и, продолжая взбивать омлет, встала лицом. Но в глаза мне так и не смотрела.
Я поднялся и подошёл к ней. Забрал из рук венчик, долбаную миску и отставил в сторону.
– Что случилось? – снова спросил, заставив её поднять голову.
– Ничего, – вздохнула она.
Потянулась ко мне и обняла. Снова вздохнула.
– Кари…
– Ничего, – повторила тихо, почти по слогам.
Я только сильнее напрягся. Под женским «ничего» может подразумеваться что угодно. Это я усёк давно. За последние несколько дней Карина прислала мне только одну фотографию.
Ни дурацких подсвечников с вопросом «какие лучше», ни цветных шариков. Сперва думал, что поняла наконец – срать я хотел и на шарики, и на подсвечники. До чего мне дела нет, так это до того, розовые розочки будут на торте или красные. Хоть ядрёно-жёлтые. Но сейчас, смотря на неё, стал подозревать, что дело в другом.
– Говори, – сказал спокойно, но так, чтобы поняла: отмолчаться не выйдет.
Каринка тихо вздохнула. Отвела взгляд.
– У меня кровотечение было.
Что у неё было?! Меня как под коленями хлыстом полоснули. Смотрел на неё, понятия не имея, что ответить. И ждал. Она подняла голову уже сама.
– Всё в порядке, Кир. Врачи сказали, что опасности нет.
Я всматривался в её бледное лицо. Под глазами круги, губы искусаны. Да чёрт возьми! Обуяла такая злость, что едва сдержался, чтобы не смахнуть на хрен салатник. У неё было кровотечение, а она, мать её, с этими яйцами!
– Почему не сказала?
Голос сел. На грудь будто положили тяжёлую плиту.
– Потому что ничего страшного не случилось. Такое иногда бывает. Сказала бы тебе, и что?
– Я бы прилетел.
– Вот поэтому и не сказала.
Она взялась за старое. Стук венчика бил по мозгам. Её пальцы сжимались вокруг ручки, тонкое запястье ритмично двигалось, жижа в миске плескалась.
У неё было кровотечение. Кровотечение, кровотечение, кровотечение!
Встал сзади и положил руку на живот. Она замерла на пару секунд и снова принялась взбивать омлет. Потом молча вылила всё в сковородку, поставила миску в раковину и добавила в жижу сыр.
Я свирепел сильнее и сильнее. Не выдержал, захлопнул сковородку крышкой и крутанул Каринку. Всмотрелся в глаза.
– Ты должна была мне сказать. Должна была позвонить.
– Успокойся. – Она положила прохладные ладошки поверх моих рук. – Пожалуйста, Кир, успокойся. Лучше… – Опять прижалась ко мне. – Обними меня. От того, что ты злишься, ничего не поменяется. А если ты меня обнимешь, мне будет хорошо.
Я обнял. Поцеловал в волосы.
