После нашего последнего телефонного разговора Оля мне не звонила. Я ей тоже. Наверное, стоило. С другой стороны, зачем? Я ей уже всё сказал. Моя женщина не будет трясти задницей перед камерами за океаном. Я, чёрт подери, хочу возвращаться домой уверенный, что меня ждут. Она должна это уяснить. На её место найдётся сотня ничем не хуже.
– Ты мне друг, Кирюх, так что честно скажу: не нравится мне то, что ты мутишь. Смотри, не пожалей потом.
– О чём?
– Да об этом. – Фенька кивнул на закрытую дверь кофейни.
– Она же стерва.
– Это я и без тебя знаю.
– Так вот. А ты решил в ту же реку…
– С чего ты это взял? – Я повернулся к другу. – Это ненадолго. Да и с отцом её у меня есть дела.
– Она-то в курсе, что ненадолго?"
"– В курсе, – бросил я с ощущением, что разговор выходит корявым.
Резонные вопросы Феньки вызывали неясную злость, да и, что уж там, говорить о Кари не хотелось вообще. Даже с ним, хотя он был единственным, с кем я мог поделиться всем на свете.
Карина
Стоило нам с Машей остаться вдвоём, повисло неловкое молчание.
А когда-то мы могли часами говорить о чём угодно. У меня даже мелькнула крамольная мысль сбежать в туалет, лишь бы не сидеть за столиком с бывшей подругой, понимая при этом, что во всём виновата я сама.
Постепенно молчание становилось невыносимым. Оно затягивалось петлёй на шее, как невидимая верёвка.
Безмолвным укором на безымянном пальце Машки красовалось обручальное кольцо. Простое, без изысков, с единственным камнем. Зато настоящее.
На ней был обыкновенный кашемировый свитер, в ушах – маленькие серёжки с бриллиантами. Не так чтобы слишком уж дорого, но далеко не дёшево. А когда она начала встречаться с будущим мужем, я говорила, что тот неудачник и что сама она дура, раз замутила с ним. Что он годится разве что для первого опыта без продолжения. Я много чего говорила. Сперва ей в лицо, потом у неё за спиной. А теперь сидела напротив и понимала, что дура здесь только я. И неудачница тоже.
– Прости меня, – сказала негромко.
– Я была неправа тогда.
Маша никак не отреагировала. Как пила кофе, так и продолжала пить. Только взгляд подняла.
– Прости меня, пожалуйста, Маш, – повторила я уже увереннее. Может, хоть теперь я сделаю что-то нормально?
– А ты считаешь, я злюсь? – совершенно спокойно спросила она. – За что мне тебя прощать, Карин?
– За то, что я тогда… Я была неправа насчёт Афанасия. Да и вообще…
– Рада, что ты это поняла. Только я на тебя не обижаюсь.
