Я как раз показывала покупательнице миски для собак, когда он остановился возле стеллажа.
– Берите эту, – показал девушке на большую чёрную с серебристым рисунком. – Розовая, как по мне, фуфло.
Вообще-то фирма, производящая «фуфло», как он выразился, доплачивала нам за продвижение своего товара. Я зло посмотрела на Кира. Девушка улыбнулась.
– Спасибо, – разулыбалась она. Видимо, узнала Сафронова и вспыхнула.
Само собой, взяла ту, что посоветовал он, и, ещё раз улыбнувшись, пошла к кассам.
Кирилл подошёл ближе.
Забрал у меня миску и, не глядя, поставил на полку.
– Я никуда с тобой не поеду, – сказала резко.
– Поедешь, – сказал коротко, перешибая этим мои слова.
Из-за стеллажа выплыла старшая продавщица. Я терпеть не могла эту грымзу, но сейчас была ей рада. Временами создавалось ощущение, что ловить нас на косяках доставляет ей удовольствие. Любая оплошность приводила к штрафам, а старшая так и расцветала, словно высаженный на навозе репей.
Пристально, крысьим взглядом она посмотрела сперва на меня, затем на Кира.
Прозорливая сука.
– Карина, в зале много покупателей. Это твой знакомый?
– Карина уезжает, – безапелляционно заявил Сафронов.
– У Карины рабочий день. Личные проблемы она будет решать после его окончания. – И уже мне: – Жду тебя в кабинете через десять минут.
– Карина уезжает, – повторил Сафронов. – Я разве не ясно сказал, – взгляд на бейдж, – Людмила? Ваш кабинет подождёт. И вы тоже.
В другой раз я бы посмеялась над выражением её лица. Но было не до смеха.
– Сафронов, я тебе всё сказала.
Хотела уйти, но его пальцы сомкнулись на локте железной хваткой.
– Где ты переодеваешься? – Он посмотрел в сторону служебного помещения.
Больше не обращая внимания на старшую, подволок меня к двери и вошёл со мной. Переодеться не дал – забрал сумку, вещи и вывел, несмотря на возражения. Уверена, если бы народа в зале не было, старшая принялась бы брызгать слюной. Но так только посмотрела зло. Возможно, пока я была в подсобке, ей доложили, кто такой Кирилл, и она решила попридержать коней.
* * *– Я не поеду! – уперлась возле машины.
Он просто втолкнул меня в салон, сам сел за руль и заблокировал двери.
До сих пор я не понимала, что делать. И он, чёрт подери, был прав. Только всё моё существо противилось тому, что должно было случиться дальше.
До клиники мы ехали молча. Я пялилась в лобовое стекло и порой чувствовала на себе взгляд Сафронова. Посмотрела на него только один раз: напряжённые скулы, сжатые челюсти.
