А потом наступил олимпийский сезон…
– Сафронов всегда был сволочью, – вдруг выдала Даша.
Мы с Машкой посмотрели на неё с удивлением. Даша поджала пухлые губы и стала похожа на утёнка.
– Что? Вот не говорите только, что в школе он был паинькой. Тот ещё самоуверенный засранец!
– Другие чемпионами не становятся, – ответила Маша и принялась поправлять букетик невесты, чтобы вручить его мне.
Да, другие не становятся. Мысленно я вернулась в день, когда всё-таки услышала заветное «выходи за меня». Вернее, не совсем это.
На Олимпийские игры в Италию я поехала вместе с Кириллом. По-другому и быть не могло. Первый день, второй, третий… Яркие, словно праздник, Игры пролетели в одно мгновение. В день награждения Кирилл стоял на верхней ступени, а над площадью, где собралась многотысячная толпа, звучал гимн России. Звучал в его честь. Тем же вечером мы поехали в ресторан. Официант разлил по бокалам шампанское, и Кир со словами «хочешь посмотреть?» протянул мне футляр с медалью. Сказать, что я хотела, значило не сказать ничего.
Только в футляре была не медаль. На бархатной подложке лежало кольцо.
– Ты что зависла? – выдернула меня из воспоминаний Маша. – Пора, Карин.
– Может, она передумала, – поддразнила Даша.
– Ни за что, – улыбнулась я подругам.
Ни за что! Я и так ждала очень долго. А теперь времени ждать просто не осталось. Так что ни за что!
Кирилл
– Чёрт! – Я осмотрелся, пытаясь найти откатившуюся запонку. Сквозь землю она, что ли, провалилась?!
– Ты, главное, друг, дыши поглубже, – усмехаясь, похлопал меня по плечу Фенька.
В ответ я наградил его мрачным взглядом. Хорош друг, нечего сказать!
– Ты хуже бабы, честное слово. – Савка поднял запонку и отдал мне.
– Катись к лешему, – процедил я сквозь зубы.
Друг хмыкнул. Я поправил пиджак и, надув щёки, выдохнул. Откатать на прошедших в феврале Играх программы без осечек и то было проще, чем вот это вот всё. Сам бы я обошёлся простой росписью, но Карине нужна была свадьба. Сама она об этом не говорила, зато Фенькина жёнушка сразу же чуть ли не нож к горлу мне приставила.
Пригрозила, что, если ещё раз облажаюсь, дорога в их с мужем дом для меня будет закрыта.
На Машкины угрозы мне было плевать. Сам всё знал.
– Ты её четыре года мариновал. На твои запонки она и не посмотрит. Оставь ты их в покое.
Я мрачно глянул на Савку. Нашёл, о чём напомнить.
– Именно, что четыре года.
У двери заскулил Стёпа. Феня открыл её, и в комнату, откуда ни возьмись, влетело лупоглазое существо с розовым бантом на шее.
