Это тепло мгновенно проникло сквозь кожу, и те хрупкие внутренние барьеры, что я успела выстроить, мгновенно растаяли. Разворачивая бумажку, я всё ещё держалась, но стоило прочитать то, что было внутри, сил не осталось.
«Я осёл. Но даже ослы имеют право на второй шанс. Я тоже люблю тебя больше жизни, Карина. Давай попробуем снова. Вернись ко мне».
Я резко подняла голову. Кирилл стоял напряжённый, хмурый, собранный и молчал. У меня вырвался всхлип. Слёзы – стремительные, больше неподвластные мне – потекли по лицу.
Я всхлипнула, потом ещё раз.
– Кинешь меня ещё р-раз, я… Я убью т-тебя, Сафронов! – С каждым словом рыдания становились всё сильнее.
А этот осёл так и стоял истуканом и хмурился вместо того, чтобы обнять меня.
– Это значит да?
Я не ответила. Молчала и смотрела на него, боясь, что, если скажу хоть слово, разрыдаюсь навзрыд.
И тут он буквально сгрёб меня в охапку. Прижал к себе одной рукой, но так сильно, что было не высвободиться. А я и не хотела – вдохнула возле него, вцепилась в футболку на груди и тихо заскулила.
Он дотронулся до моих волос, заставил поднять голову. Я приоткрыла губы, но ничего не сказала – он начал целовать меня. Глубоко, жадно, стирая все «если» и «но», что ещё оставались между нами.
Сжала футболку, подтянула его к себе и яростно ответила на поцелуй. Наши языки сталкивались, расходились на мгновение и сталкивались снова. Мыслей не осталось, всё, что я хотела – дышать им, чувствовать его: его колючую щетину, его силу и знать, что он со мной.
– Это значит да, моя ледяная девочка, – переведя сбившееся дыхание, сипло сказал он, глядя мне в глаза. Уже не вопрос – утверждение.
– Ты самоуверенный болван, Сафронов. Но да. Это значит да.
Чтобы успокоиться, времени мне потребовалось больше, чем я могла представить. Стояла, уткнувшись в Кирилла, а слёзы все текли.
– Я очень хотела её, – прошептала, всё-таки справившись с ними.
Подняла голову и наткнулась на взгляд Кирилла.
– Ты должна была сказать мне, Карина.
В тот же день, в ту же минуту, чёрт подери.
Он злился. Но злость эта не пугала – я не могла объяснить её, могла только понять.
– Должна. Но…
– Никаких «но». – Во взгляде появилась сталь.
Кирилл глубоко, шумно втянул воздух и поморщился.
Я наконец опомнилась. Обняла его и провела к диванчику в кухне. Помогла сесть, а сама опустилась рядом у его ног, лицом к нему. Он смотрел на меня сверху вниз, а я опиралась о него, головой касалась колена.
