Он, в свою очередь, не фокусируясь, оглядел трибуны. Если бы нас поставили рядом, я бы была на его фоне безликой тенью. Бледная, с синяками под глазами и всё такая же подавленная, как и в нашу несостоявшуюся брачную ночь. А он… Чемпион, вот он кто.
Под сводами катка зазвучала музыка. Не та, под которую он катался в Питере – более экспрессивная, даже злая.
Прямо с ходу Кирилл сделал каскад из нескольких многооборотных прыжков, и трибуны буквально посходили с ума. Овации на секунду заглушили мелодию. Кирилл сделал круг и скрутил ещё один прыжок.
Стоя к нам вполоборота, расправил руки. На спине у него была мишень с красным сердечком в самом центре.
Чёрная рубашка, а на спине мишень…
В горле пересохло, моё собственное сердце подпрыгнуло и упало в живот.
Надо льдом звучала знаменитая «Paint It Black», а сердечко на рубашке было красным…
– Что это значит? – Я вцепилась в руку Дашки, будто она могла знать ответ. Голос дрожал. – Даш…
Кирилл в несколько подсечек пересёк каток и зашёл на новый элемент.
Взмыл в воздух, и тут…
Я тихонько вскрикнула вместе с заполненным стадионом.
Кирилл лежал на льду. У меня похолодела кровь. Падение было ужасное. Он буквально рухнул словно подкошенный.
– Он головой ударился, – в смятении прошептала я, но, кажется, Даша меня не услышала.
Кирилл поднялся, словно ничего и не случилось. Я выдохнула с облегчением, но что-то было не так. Он больше не был одним целым с музыкой. Несколько шагов, разворот.… Может, мне показалось?
Но тут его повело в сторону.
По трибунам пронёсся рокот. Изо всех сил я сжала кулаки. Ногти впивались в ладони, а всё сжимала и сжимала, мысленно молясь, чтобы всё обошлось. Пусть только всё будет хорошо! Господи, пусть с ним всё будет хорошо!
И тут он вновь упал. Снова поднялся, покачнулся, проехал буквально пару метров к борту и… опять упал.
– Кирилл! – Я прижала руку к губам.
Он не вставал. Вокруг образовалась мёртвая холодная тишина. А он лежал на льду и даже не шевелился.
– Почему он не встаёт? – Я мельком посмотрела на Дашу.
Меня захлёстывала истерика. Вдруг вспомнился наш последний разговор, наша ссора. Господи!
– Даш…
На льду появились врачи. Только что хранивший немое молчание стадион загудел, как растревоженный улей. Один из медиков что-то сказал другому, но слов я не слышала. Видела только их сосредоточенные лица.
Нервы не выдержали.
– Ты куда? – крикнула мне вслед Дашка.
Плохо соображая, я пробралась мимо других зрителей и опрометью бросилась к борту.
