Сознание разбивает паника.
Во взгляде Исаева полный Армагеддон. Разрушение планет и даже целых галактик. Чего там только не транслируется! От пылающей, больной ненависти до глубочайшего презрения. Всё, кроме сожаления и сострадания. Адская, клубящаяся, непроглядная тьма. За которой души не видно. Непробиваемое стекло.
Он подходит ко мне, едва я прижимаюсь спиной к изголовью кровати. Рефлекторно скрещиваю на груди руки. Меня колотит так, что даже зубы стучат.
— Я никуда с-с тобой не п-поеду, — задушенно бормочу, пытаясь от него отгородиться.
Спазм желудка вынуждает согнуться пополам и простонать.
— Тебя не спрашивают! — рявкает, хватая меня за локоть. Неделикатно сдергивает с кровати на пол.
Голова кругом. Ноги ватные. Падаю, врезаясь коленями в стразы на платье. Чашечки простреливает острой болью. Порезы кожи затмевают все остальные ощущения.
Взвыв, натыкаюсь взглядом на туфли Руслана. Они бесцеремонно топчутся по деликатной шёлковой ткани подвенечного наряда как по моей истерзанной душе…
Больно.
Адово больно… Как на костре. Не телу. Мне. Моей обугленной сущности.
Через силу вскидываю голову, пытаясь рассмотреть в расплывчатом изображении лицо своего мучителя.
— Ты убил моего мужа, — хриплю зажатым горлом. — Твои люди его подставили. Свекровь была права! — срываю голос. Слёзы меня ослепляют. Улавливаю, как нерушимый чёрный монолит склоняется над моим поруганным телом. Схватив меня за плечи, дёргает вверх. Ставит на ноги, но не отпускает. Потому что я тут же рухну обратно на пол.
А хватка настолько сильная, что у меня мышцы сводит от боли.
— Ты спятила? — зло шипит мне в лицо. — Я мог их пустить по миру одним щелчком. Нахрена мне его смерть?
— Я тебе не верю!
— Я не обязан тебе что-то доказывать!
— И не надо! — выцеживаю сквозь боль. — Анжела всё сказала. Там. На террасе… Когда пыталась тебе отсосать.
* * *— Что… — на секунду приходит в недоумение. Теряется. От лица Исаева отливает кровь. Затем резким толчком вбрасывается обратно. Он мгновенно багровеет.
Не в силах мне что либо противопоставить.
— Что слышал, — то ли рычу я, то ли вою, ощущая себя раненым животным в силках.
Сколько не трепыхайся, а выхода только два: либо отгрызть себе лапу и сбежать, либо умереть от ножа охотника…
Если я сейчас ему не выскажусь, то вряд ли потом смогу. Будет ли ещё шанс? Отпускать меня он явно не собирается, как и делать правильные выводы. После такого удара в спину, скорее отомстит. Утилизирует и грохнет, как Петра.
