Думал, произведу впечатление на этого урода, — сплёвывает, — Стал следить за девушкой его сына. Чёрт, она была невероятной. А этот его сынок – настоящий придурок! Копия своего папаши! Наглый, беспринципный, которому плевать на всё и на всех, — лицо искажается презрением, — Мне удалось собрать много информации, за короткий срок. Я сам разработал план, как устранить эту девушку. И в какой—то момент когда биологический отец слушай, мне казалось, он жалеет, что я не рядом. Он ведь не знал, что мне известна правда, — шумно вздыхает, но продолжает почти сразу, — У его сына был друг.
Торчок. Его интересовали только бабки. И заказчик готов был их предоставить. Тот олух мать родную продал бы, — смеётся так, что по коже мурашки бегут.
— Денис…., — только и могу прошептать я.
— Догадалась, да? – расплывается в довольной улыбке Глеб, — Верно, моя хорошая. Денис! Ему чётко расписали план действий. А когда он перебрал с дозой и чуть всё не испортил попыткой изнасилования, я думал, что прибью его к херам, — в этот момент я верю, что Глеб хотел это сделать.
Каждое его движение, каждый жест говорят об этом.
— Но, это даже вышло на руку. А дальше, ерунда. Усыпить тебя, поставить на телефоне нужный звук, для создания определённой атмосферы в комнате.
— Звук? – переспрашиваю. Не могу поверить вообще в том, что слышу.
— Женские стоны, дорогая. А в это время сделать пару снимков. Дальше, дело техники. Ты трусишься, — делает шаг навстречу, а я замираю.
Ноги приросли к полу, от ужаса. Нет. Глеб! Он же…Это просто невозможно!
— Ты легко пошла на поводу. Поддалась шантажу. Так что была устранена. Хоть и на время. Но дальше твой Никита сам всё испортил. Даже напрягаться не пришлось.
— Ты….Он твой брат! – шепчу, находясь в глубоком шоке.
— Он мой сводный брать! – психует Глеб, — Который получил всё, что должно было быть моим! Любовь отца, семью, девушку, которую не заслуживает! Мой приёмный отец хоть и дал мне всё, но методы его воспитания, были жестоки! – поворачивается, стягивая с себя свитер.
— Видишь? Ты это видишь?
О да. Я вижу. Шрамы. От заживших ран.
— Он любил меня, но очень своеобразной любовью. И пока я истекал кровью в доме этого тирана, потому что такое воспитание он считал приемлемым, твой Никита как сыр в масле катался, а за ним подтирали все его грешки! – поворачивается обратно ко мне. Сколько же в нём злобы….
