Это настолько, не вязалось с тоном предыдущего разговора, что Пенелопа несколько секунд изумленно взирала на него.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она наконец.
Колин беспечно пожал плечами.
– Нельзя путешествовать вечно. Когда все время находишься в пути, это перестает казаться забавным.
Пенелопа рассмеялась, прежде чем поняла, что он не шутит.
– Извини, – сказала она. – Я не хотела быть нетактичной."
"– Я не обиделся, – отозвался Колин, глотнув лимонада. Раненая рука плохо слушалась, и он расплескал бокал, когда ставил его на стол.
– Самое лучшее в любом путешествии, не считая отъезда, – это возвращение домой. К тому же я слишком скучаю по своей семье, чтобы болтаться по свету всю оставшуюся жизнь.
Пенелопа никак не отреагировала на это заявление, не желая повторять банальности, которые обычно говорят в подобных случаях, и молча ждала продолжения.
С минуту Колин ничего не говорил, затем усмехнулся и решительно захлопнул дневник.
– Эти заметки не в счет. Я писал их для себя.
– Это не делает их менее интересными, – тихо возразила она.
Если Колин и слышал, то не подал виду.
– Наверное, естественно записывать свои впечатления во время путешествия, – продолжил он, – но теперь, когда я дома, мне нечем заняться.
– Мне трудно в это поверить.
Колин только хмыкнул, потянувшись за кусочком сыра, лежавшим на подносе. Пенелопа молча наблюдала, как он прожевал его и запил глотком лимонада. Его поведение изменилось, он казался более настороженным и напряженным.
– Ты читала последний опус леди Уистлдаун?
Пенелопа удивленно взглянула на него, озадаченная внезапной сменой темы разговора.
– Конечно. С чего еще, по-твоему, начинается утро представителей высшего света?
Он отмахнулся от вопроса.
– Ты обратила внимание, как она описывает меня?
– Э-э… как всегда, очень лестно, не правда ли?
Колин снова отмахнулся – довольно невежливо, с ее точки зрения.
– Да, да, но не в этом суть, – рассеянно произнес он.
– Ты бы так не рассуждал, – натянуто отозвалась Пенелопа, – если бы тебя сравнили с перезревшим плодом цитрусовых.
Колин вздрогнул и дважды открывал рот, прежде чем заговорить:
– Если тебе от этого легче, я даже не знал, что ты удостоилась подобного сравнения. – Он задумался на секунду и добавил: – Собственно, я и сейчас не хочу этого знать.
– Да ладно, – сказала Пенелопа, изобразив равнодушие. – Меня это никогда не задевало. Тем более что я питаю слабость к апельсинам и лимонам.
Колин хотел что-то сказать, но помедлил, глядя на нее в упор.
