– А что касается твоей просьбы…
– Просьбы?"
"Пенелопа улыбнулась. У нее был такой вид, словно она потешается над ним.
– Ты просил, чтобы я поставила тебя в известность, если мне что-нибудь не понравится, – напомнила она.
Он молчал, не сводя с нее вопросительного взгляда.
– Так вот, – заявила она, – мне все понравится.
Колин ощутил прилив восторга. Он не знал, за какие заслуги Бог послал ему ее, но решил, что непременно поблагодарить его при следующем посещении церкви.
– Мне все понравится, – повторила Пенелопа, – потомv что это исходит от тебя.
Глубоко тронутый, он обхватил ее лицо ладонями, глядя на нее так, словно она была самым удивительным созданием, когда-либо ступавшим по земле.
– Я люблю тебя, – прошептала она. – Уже много лет.
– Знаю, – отозвался Колин, удивив самого себя. Видимо, он всегда догадывался о чувствах Пенелопы, но гнал эти мысли от себя, потому что ее любовь вызывала у него ощущение вины. Трудно, когда тебя любит хороший человек, а ты не можешь ответить ему взаимностью. Пенелопа нравилась ему.
Он не простил бы себе, если бы причинил ей боль, и не мог флиртовать с ней примерно по той же причине.
И потому он убедил себя, что чувство, которое она питает к нему, не любовь. Гораздо проще было думать, что Пенелопа просто увлеклась им. Что она не понимает, что такое настоящая любовь (как будто он сам понимал!), и что когда-нибудь она встретит другого мужчину и заживет с ним счастливо и благополучно.
Сейчас эта мысль – что она могла выйти замуж за кого-нибудь другого – привела Колина в ужас.
Они лежали в объятиях друг друга, и ее лицо светилось от счастья, словно, сказав о своей любви, она наконец освободилась. Колин вдруг понял, что в ее словах нет и намека на ожидание ответа. Она призналась в своей любви не для того, чтобы услышать признание.
Она призналась в любви просто потому, что хотела этого. Ничего не требуя взамен и ни на что не рассчитывая.
– Я тоже люблю тебя, – шепнул Колин и крепко поцеловал ее, прежде чем отстраниться и посмотреть на ее реакцию.
Пенелопа долго молчала, устремив на него взгляд.
– Ты не обязан, – вымолвила наконец она, судорожно сглотнув, – говорить это только потому, что сказала я.
– Знаю, – ответил он, улыбнувшись.
Ее глаза удивленно расширились.
– И ты это тоже знаешь, – мягко произнес. Колин. – Ты же сама говорила, что понимаешь меня лучше, чем себя, И ты знаешь, что я никогда не стал бы бросаться такими словами.
И тут, лежа обнаженная в его объятиях, Пенелопа поняла, что он прав.
