Разве это не чудо?
Пенелопа кивнула.
– Даже, не верится.
Хватка Колина на ее руке усилилась.
– Сюда идет твой брат, – шепнула она.
Он оглянулся. К ним направлялся Энтони в сопровождении жены и матери.
– Похоже, им не до нас, – заметил Энтони, остановившись рядом с Колином, Затем поочередно кивнул его собеседницам: – Элоиза, Пенелопа, леди Данбери..
– Сомневаюсь, что кто-нибудь, станет слушать Энтони в этой суматохе, – сказала, леди Бриджертон, оглядываясь по сторонам. Газетные листки все еще витали в воздухе и усыпали пол.
Голоса, сливались в гул, непрекращающийся и надоедливый, и Колину казалось, что его череп вот-вот взорвется.
Он должен выбраться отсюда. Сейчас же. По крайней мере, как можно скорее.
Голова его раскалывалась, он ощущал внутренний жар, похожий на лихорадку. С той лишь разницей, что это была не лихорадка, а умопомрачительная ярость, вызванная предательством единственного человека, В; преданности которого он был уверен.
Это было странно.
Он знал, что у Пенелопы есть тайна, что именно она потеряет больше всех, если эта тайна раскроется.
Умом Колин понимал, что это ее личное дело, однако сей факт нисколько не умалял его гнева. Они теперь одна команда, и она должна, считаться с ним.
Пенелопа не имела права ставить себя в подобное положение, не посоветовавшись с ним. Он ее муж, пусть даже будущий, и его долг защищать, ее, хочет она того, или нет.
– Колин? – обратилась к нему мать. – С тобой все в порядке? Ты как-то странно выглядишь.
– Делай объявление, – сказал он, повернувшись к Энтони. – Пенелопа неважно себя чувствует, и мне нужно отвезти ведомой.
– Тебе нехорошо? – удивилась. Элоиза, уставившись на Пенелопу. – Что случилось? Ты ничего не говорила.
К чести Пенелопы, она сумела довольно правдоподобно ответить:
– Боюсь, у меня побаливает голова.
– Да-да, Энтони, – сказала леди Бриджертон, – ступай и сделай объявление, чтобы Колин и Пенелопа могли исполнить свой танец.
Она никак не может уйти до этого."
"Энтони согласно кивнул и, жестом пригласив Колина и Пенелопу следовать за ним, направился к небольшому помосту, где размещался оркестр. Трубач подал громкий сигнал, призывая собравшихся к молчанию. Все притихли, возможно, решив, что предстоящее объявление будет касаться леди Уистлдаун.
– Леди и джентльмены, – громко объявил Энтони, приняв бокал с шампанским из рук лакея.
