– Вместе с тем, – продолжила Элоиза так тихо, что Пенелопа едва слышала ее, – полагаю, я всегда думала, что мы обе останемся старыми девами. Я выбрала такую жизнь. Сознательно. Хотя и могла выйти замуж.
– Знаю, – тихо сказала Пенелопа.
– Но я не сделала этого, потому что не встретила подходящего человека и не могла согласиться на меньшее, чем есть у моих сестер и братьев. А теперь и у Колина, – добавила она, указав на Пенелопу.
Пенелопа не стала говорить, что Колин никогда не признавался ей в любви.
Момент казался неподходящим, да и, честно говоря, ей не хотелось откровенничать на эту тему. К тому же она надеялась, что небезразлична Колину, и готова была довольствоваться этим.
– Я вовсе не хотела, чтобы ты не выходила замуж, – объяснила Элоиза. – Просто я никогда не думала, что это случится. – Она в отчаянии закрыла глаза. – Извини, это прозвучало ужасно оскорбительно.
– Ничуть, – искренне ответила Пенелопа. – Я тоже никогда не думала, что выйду замуж.
Элоиза печально кивнула.
– И поэтому казалось, что все… нормально. Мне почти двадцать восемь лет, тебе уже двадцать восемь, мы обе не замужем и всегда будем вместе. Но теперь у тебя есть Колин.
– И ты тоже. По крайней мере, я на это надеюсь.
– Конечно, – горячо откликнулась Элоиза. – Но это не одно и то же. Жена должна прилепиться к мужу. Так, во всяком случае, полагается. – В ее глазах сверкнуло лукавство. – Колин должен быть для тебя на первом месте. И честно говоря, – добавила она, улыбнувшись, – я невзлюбила бы тебя, будь иначе.
В конце концов, он мой любимый брат. Это просто безобразие, если ему достанется недостаточно преданная жена.
Пенелопа рассмеялась.
– Ты меня ненавидишь? – спросила Элоиза.
Пенелопа покачала головой.
– Нет, – мягко сказала она. – Если уж на то пошло, я люблю тебя даже больше, потому что понимаю, как тяжело тебе далось это признание.
– Как я рада, что ты это сказала. – Элоиза испустила громкий драматический вздох. – Я боялась, ты скажешь, что единственный выход для меня – это срочно подыскать себе мужа.
Хотя такая мысль промелькнула в мозгу Пенелопы, она покачала головой:
– Конечно, нет.
– Отлично. Потому что моя матушка только об этом и твердит.
Пенелопа криво усмехнулась:
– Я бы удивилась, если бы она вела себя иначе.
– Доброе утро, дамы!
Обе женщины повернулись к Колину, вошедшему в комнату. При виде его сердце Пенелопы екнуло, и она обнаружила, что задыхается.
