Она изменилась в лице и побежала к ожидающей ее машине. Даже не попрощалась.
Как будто она только что не кончала на моей руке. Яйца отзываются болезненной тяжестью при мысли, как могло быть, не накрой Арину приступом.
Но мне правда сейчас похуй на то, кончил я или нет. Гораздо больше меня волнует то, что я услышал от Арины.
Это были не признания. И не обвинения. Простое перечисление фактов, которые вот так просто не придумаешь. А потому им невозможно не верить.
Но если это правда, то.... Прислоняюсь виском к обшивке салона и прикрываю глаза.
— Андрей, от Уно новостей не было? Надо покопаться в деле Покровского, есть. Информация, что протоколы допроса Арины были заменены.
— Все уже лежит у вас на столе, — хмуро отвечает начбез, — я потому и хватился вас. Тут такая бомба от Уно приходит, а вы пропали.
Он не зря хмурит брови. Это я не позволил охране лететь со мной на остров. В их присутствии не было никакой необходимости — Арину охраняют люди Винченцо. Должны были охранять, по крайней мере я был в этом уверен.
Но они не появились, а значит, что охраняют только девчонку? Ее воспитанницу?
Интересное кино.
В отеле в номере на столе в самом деле лежит папка с копиями документов, которые нашли для меня хакеры Уно. Просматриваю их и тихо охуеваю.
Из всего того, что было нахуеверчено, по факту доказан только взлом Ариной моего ноутбука.
Взлом — громко сказано, я его от неё и не прятал. Доверял. И если она говорит, что Феликс напиздел ей про прогу, которая восстанавливает удаленные сообщения, то.
...
Такая прога есть, их дохуя всяких разных. Откуда Арине было знать, что именно она загружает в мой ноут?"
"Но в том все и дело, что как раз это она признала. А вот остальное...
Блядь, выходит, на Арина сказала правду?
— Почему тогда расследование этого не показало? — спрашиваю Андрея.
— Потому что расследования не было.
— Как не было? Почему?
— Вы не отдавали таких распоряжений, — дипломатично отвечает начбез, ясно давая понять, что мои проебы только мои.
И нехуй перекладывать с больной головы на здоровую.
Снова и снова вчитываюсь в бумаги и не могу поверить. Перед глазами стоит Арина, которая пришла в тюрьму, чтобы предложить мне компенсацию. Деньги за проданную машину, которую ей подарил Глеб на девятнадцать лет.
Помню как исходил на дерьмо Циммерман, уговаривая меня согласиться хотя бы на свидание с Ариной. А я не соглашался. Меня же блядь предали.
И как я все-таки сдался, как Арина пришла и плакала.
