— Что?
— Почему ты уверен, что это ребёнок кого-то из твоих братьев? Почему она не может быть твоей?
Демид нетерпеливо мотает головой.
— Это исключено. Девочка слишком маленькая, она примерно на полгода, если не на год, младше Майи. Мои люди проверили всех... — он запинается, опуская циничное «всех моих женщин», и исправляется, — все варианты. Я уверен, что ее отец кто-то из братьев, просто биоматериал был собран некорректно.
— Зачем она тебе? — спрашиваю тихо, чтобы Демид не заметил, как у меня дрожит голос.
— Что значит, зачем? — мой вопрос явно вводит его в ступор.
— Зачем ты ищешь эту девочку? — в носу щиплет от подступающих слез, но я героически держусь.
— Арина, ты правда не понимаешь? — Демид раздраженно взмахивает рукой. — Этот ребёнок относится к нашей семье. Какая-то сука скрыла девочку, а потом начнет шантажировать моего брата. Ты не знаешь, но мы уже это проходили, я больше не могу такого допустить. Я должен ее найти, чтобы все выяснить и чтобы вернуть ребенка в семью.
— Ты хочешь забрать ее у матери? — уточняю, Демид кривится.
— Ну нет, конечно. Что за бред. Но отец имеет право знать, что у него есть ещё одна дочь, — задумывается и поправляется. — Или просто есть.
Он достает ещё одно фото и кладет передо мной, а я призываю все силы, чтобы себя не выдать, потому что с фото на меня смотрит мама.
Здесь она молодая. Я даже знаю, когда оно было сделано. Мне было тринадцать лет, в пансионе устраивали ежегодный Рождественский благотворительный концерт. Отец не разрешал маме меня навещать, не верил, что она больше не пьет.
И мама приехала тайно. Она очень хотела на меня посмотреть, и когда узнала, что концерт для всех желающих, пришла. Но мне на глаза не показывалась, ей было очень стыдно. Не хотелось бередить мне душу.
Мама рассказала об этом уже когда я выросла, и вот теперь я вживую вижу ее на этом празднике.
— Посмотри, ты случайно не узнаешь эту женщину? Это Рождество в вашей школе, может ты помнишь? Ты же была взрослой. Может ты ее где-то видела?
Поднимаю голову, вглядываюсь Демиду в глаза.
Он прямой и бескомпромиссный, как и был. Ему можно задавать вопросы только если хочешь услышать правду. И к этой правде нужно быть готовой.
— Почему ты ищешь эту девочку, Демид, если она дочь кого-то из твоих братьев?
Он тоже зацепляется взглядом, и мы некоторое время гипнотизируем друг друга словно пытаемся разгадать, что у другого на уме.
— Потому что я не хочу, чтобы их семьи пострадали, — наконец отвечает он.
