От жалости к ней сердце рвется в клочья. От ревности истекает кровью.
Да, я ревную. К ним обеим ревную, потому что это его семья. Я оказалась недостойной, он нашел мне замену. Очень быстро нашел, между нашими детьми не такая большая разница.
Соня — я угадала, это Соня, я прочла по его губам — отрывается от Демида, обращается к ребенку. Протягивает руки. Девочка мотает головой, отчего темные кудряшки разлетаются в стороны. Точно как у Кати...
Малышка снова обхватывает шею Демида, он гладит ее по спине и внезапно поднимает голову.
Я продолжаю стоять, вцепившись в перила.
И тогда наши глаза встречаются..
Глава 9-1
Демид
Я её почувствовал раньше, чем увидел.
Даже не её, взгляд. Прожигающий до косточек. Испепеляющий.
Пчелка болтала, я слушал. И вдруг обожгло. Поднял голову и осёкся. Увидел, как она стоит на верхней террасе, вцепилась руками в перила и смотрит на меня, не отрываясь.
И я смотрю.
Первым желанием было перемахнуть через все эти ограждения, схватить за плечи и встряхнуть. Спросить «Что, Арина? Что?»
И почему-то внутри зреет уверенность, что она бы ответила.
Но у меня в руках ребёнок, и я продолжаю стоять и молча смотреть в её глаза, полные немой боли.
Что случилось? Что произошло за такой короткий отрезок времени?
Всего несколько часов назад она сидела в моем офисе спокойная, как статуя Будды. Что так внезапно изменилось?
Увидела меня в обществе Софии и Пчелки? Не думаю, что жена моего брата и моя племянница могли так ее впечатлить. Я же не с любовницей пришел. А даже если бы и с любовницей.
Арина тоже не сама.
Феликс подходит, встает у неё за спиной. Много бы я дал, чтобы услышать их диалог.
Арина глубоко дышит — я даже отсюда вижу, как высоко вздымается ее грудь. Молчу о том, что она стала больше. В присутствии ребенка стараюсь на таком внимание не акцентировать.
Так они сука сами в глаза лезут...
Феликс ведет себя странно. Его движения вызывают тихое бешенство.
Он к Арине не прикасается. Что блядь это означает?
Упирается руками в перила рядом, что-то тихо говорит, заглядывает в лицо.
Она закрывает глаза и кивает. Опускает голову. Разворачивается и уходит, Феликс идет за ней.
— Демид! — меня берут за уши и тоже разворачивают. Передо мной оказывается улыбающаяся мордаха с блестящими черными глазами и ямочками. — Ты меня слушаешь?
— Слушаю, Пчелка, — оборачиваюсь, ищу глазами Соню. Она подходит, смотрит с тревогой. Усаживаю Майю на пластиковую горку, которая заканчивается большим таким тазиком с цветными шариками.
