— Даже не думай, — качает он головой, — мы его поймаем и вернем девочку. Твою маму оглушили и оставили в доме, туда уже едут.
— Кто её увез, Феликс?
Он называет имена, и я со стоном закрываю лицо руками. Это парни, которые охраняли нас последние полгода.
— Она не могла им не поверить, — в ужасе шепчу, осознавая, что только что произошло.
— Ничего нет хуже, когда свои против своих, — негромко ругается Феликс. Поднимаю голову, и он предостерегающе качает головой. — Нет, Ари. И речи быть не может.
— Пожалуйста, Феликс! — молитвенно складываю руки и подбираюсь к нему справа.
Ближе к каминной решетке. — Разреши мне поговорить с Моретти.
— Нет, — отрезает он, — мы заберем у него девочку, я тебе обещаю. Он ничего ей не сделает, не посмеет. Только ты не лезь.
Феликс отворачивается, чтобы отдать по телефону распоряжения. Мысленно прошу у него прощения, хватаю полено, лежащее у камина, и, на сколько хватает сил, опускаю его на голову Феликса.
Глава 32
Арина
Господи, надеюсь, я его не убила?
Наклоняюсь над другом, трогаю за плечо.
— Фел! Фел, ты живой?
Тот глухо стонет и что-то бессвязно бормочет. Похоже, матерится, но мне некогда вслушиваться. Счет идет на секунды.
Бросаюсь к шкафчику, достаю резную шкатулку. Они лежат здесь все четыре, я тогда сразу отдала их Феликсу.
Очень острые, очень крепкие и тонкие.
«По числу моих капореджиме...»
Те трое мне ничего не сделали, значит все будут твои, Сальваторе.
Винченцо говорил, их можно спрятать в одежде или в прическе.
Осторожно, чтобы не порезаться, продеваю один стилет в собранные на затылке волосы. Смотрю в зеркало — хорошо. Не привлекает внимания.
Второй продеваю в пряжку пояса.
На третий и четвертый нанизываю ткань платья по внутренним швам.
Я не знаю, как пойдет наша беседа, как поведет себя Моретти. Но использую малейший шанс пустить стилеты в ход.
Быстро выхожу из кабинета, навстречу идет охранник Феликса.
— Отвезите меня, Бруно, — окликаю парня, и он послушно идет за мной.
Иногда очень удобно числиться невестой дона.
Охранник отправляется за машиной, а я спускаюсь по ступенькам. Снаружи раздается шум двигателя, хлопает дверца. Открываются ворота, и в них входит Демид.
Застываю каменной статуей, глядя, как он идет по дорожке к дому. Очень высокий и широкоплечий. Такой же, каким я его впервые увидела.
Увидела и влюбилась.
Я и сейчас его люблю. Разве можно его не любить? Такого....
Он пока меня не видит, и я любуюсь.
