А она продолжала меня добивать.
В один день мне на счета вернулись деньги, которые отжал Феликс. Я не стал строить из себя фиалку, сразу его набрал. Он ответил сразу, как будто знал, что я позвоню.
— Это что за хуйня, Феликс?
— Это не хуйня, Демид, это твое бабло, — тон у Феликса был скучающим и ленивым. — Мне вернули мое, но при одном условии — вернуть твое. Вот я и зашуршал.
— Почему она это сделала? — от того, что моя догадка оказалась верной, сперло дыхание.
— А ты догадайся, Ольшанский, — тон говнюка стал язвительным.
— Может, потому, что она подлая и циничная тварь? Или просто тупая малолетка?
Я не стал дальше слушать, отбился. Ушел в загул на несколько дней, чтобы не сорваться и не полететь на Бали лично выяснять, зачем она отдала ушлепку остров. Летал уже, нихера это не помогло.
Все последующие годы я потратил на то, чтобы выдавить, вытравить из себя Арину. И это было пиздец как сложно.
Она въелась под кожу и разъедала меня изнутри. Она циркулировала по венам, пульсировала в висках, прокачивалась сквозь сердце и разносилась по всему телу.
До самых крайних сосудов. Она мимикрировала под меня практически до полной идентичности.
Я делал все, чтобы ее забыть. Топил ее в бухле, трахал баб до отключки сознания. Менял их как в калейдоскопе. Только чтобы не видеть ее глаз, которые смотрели на меня с каждого лица.
С каждого, блядь, женского лица. Мне казалось, я схожу с ума, когда ебал их, а мне в каждой Арина чудилась.
Выдавил все-таки. Вытравил. Получилось.
Забыл как страшный сон.
Не думал, не вспоминал, не следил. Ну почти.
Перестал менять баб, потому что она перестала сниться.
Когда она появилась больше месяца назад, даже сумел сдержать себя и не выяснять, в каком отеле она остановилась. Сейчас меня не интересует, ни где она живет, ни как. Ни с кем.
— Ай, Демид, больно! — ойкает Юлька. Локоть прижал, не заметил.
— Прости, — похлопываю ее по руке. Мы как раз входим в зал. — Я не хотел.
На нас смотрят, многие присутствующие мне знакомы. Только и успеваю кивать по сторонам.
Мы потом подойдем поздороваемся, сейчас надо показаться на глаза Феликсу. Ищу его взглядом и утыкаюсь в узкую женскую спину.
Обнаженную. До боли знакомую. Лопатки как лепестки, кожа как жемчуг.
Стройный силуэт в облегающем платье с открытой спиной. Изящная шея, хрупкие плечи. Плавный поворот головы.
На тонкой талии мужская рука. И сразу желание вырвать ее нахуй, а хозяину зарядить с ноги.
За что, Господи? Я же избавился. Вылечился.
