Утром Мурашка, все еще держит позу и сторонится меня, но так, аккуратно, чтобы Юля не заподозрила между нами недомолвки.
— Лариса, можешь подойти на минутку, переговорим, — зову ее.
— Зачем?
— Мур! — склоняю голову набок и поднимаю брови, давлю взглядом “ждуна”. — Пару минут.
Она нехотя поднимается с диванчика и плетется в мою сторону, задевает меня плечом, проходя мимо, накидывает шлепки и выходит на улицу. Бросаю взгляд на дочь, которая смотрит любимый мультик и хрустит вафельными трубочками.
— Юль, не теряй, мы с Ларисой в беседке поговорим и вернемся.
Хорошо?
— А я? — тут же подается она вперед.
— Нет, мы будем разговаривать на взрослые темы. Посмотри пока мультики.
Дочь плюхается спиной на подушку, и я выхожу из домика. Лариса стоит в беседке и гладит местного кота, который уселся на перилах и нагло выпрашивает ласку. Сам тянется мордой под ладошку, чтобы его гладили и почесывали за ушком.
Встаю рядом со своей “колючкой”, не зная, куда деть руки, прячу их в карманы спортивок. Потом все же достаю одну руку и почесываю задумчиво нос.
— Так и будешь дуться?
— Да, а что?
— Прекращай. Я хочу нормально с тобой попрощаться и поехать в город.
— М-м-м… Ясно.
— Мур…"
"— Миша, — закипает она. Вижу, что хочет выплеснуть эмоции, выговориться. — Так не делается, понимаешь? Это так тупо, уговорить меня отпроситься с работы, притащить меня сюда, а самому свалить. Ну ты сам подумай, как это выглядит. Ах, ну да, вместо себя Дамира прислал. Супер! Может мне и отношения с ним строить?
— Следи за словами, — хмурю брови и делаю шаг к ней.
От одной только мысли, что Лара может принадлежать другому, в жилах кровь закипает. — Не перегибай. Я уезжаю не потому, что хочу, а так надо. Поверь, я бы с радостью остался, но…
— Это связано с твоей бывшей? — холодом давит она.
— Да. Но все вопросы потом, — ну не могу я сейчас ей рассказать все. Во-первых, сам не владею всей информацией о ситуации, во-вторых, элементарно не хочу пугать ее. — Иди ко мне, я уже терпеть не в силах, что ты ершишься и не даешь себя обнять.
Мурашка смотрит на меня исподлобья, выпускает из себя воздух и сдается. Делает шаг и ныряет в мои объятия, а меня аж дрожь пробирает по всему телу. Как школяр какой-то, стою и трясусь оттого, что девочка дала себя потрогать.
— Я очень тебя люблю, — шепчу Ларе на ухо, и она вздрагивает всем телом, поднимает на меня взгляд и долго, пытливо смотрит.
Мучительница, не иначе. Скажи же мне, то же самое. Мне необходимо услышать.
