– Да, – улыбнулась я горничной и, приложив дочь к груди, спросила: – Танюша, а ты что-нибудь слышала о проклятии рода Шереметьевых?
– О чем, барыня? – недоуменно спросила горничная, в этот момент менявшая описанную постельку Анечки.
– О проклятии моего мужа и его рода? Что-то слышала о том? Может, слуги говорили или домочадцы?
– Нет, не слышала о такой страсти, Бог с вами, барыня, – выпалила она, быстро крестясь. – Но вот есть одно…
– Что же?
– Это даже и говорить-то не стоит, наверное.
– Говори, Танюша, о чем ты вспомнила?
Глава 31
– Это даже не слухи, а так странность одна.
Ее еще Мария Николаевна все время повторяет. Что в роду Шереметьевых рождаются одни только мальчики.
– Интересно очень.
– И не говорите, госпожа. Последние века все графини Шереметьевы рожали только мальчиков. Ни одной девки не родилось. Разве Мария Николаевна не сказывала вам о том?
– Нет, – помотала я головой задумчиво.
Я немного знала о том, что некоторые мужчины могут зачинать только мальчиков или только девочек, были те, которые могли и тех и других.
Это было как-то связано с хромосомами или наследственностью. Но отчего в роду Шереметьевых это было у всех мужчин? Может, какая-то странная болезнь? Хотя вряд ли болезнь, скорее, аномалия.
Неожиданно я вспомнила момент, когда в трактире я сказала Григорию, что родила дочь. И он искренне удивился и даже испугался. Тогда я подумала, что он хотел наследников, но причина, оказывается, крылась в другом. Он ведь наверняка знал, что в их роду рождаются только мальчики, а дочь не вписывалась в эту закономерность.
Потому так отреагировал.
Следующая мысль, которая пришла мне в голову, была столь чудовищна, что я похолодела. А что, если Анечка не дочь Григория? Может, другой мужчина зачал ее? Ведь в роду Шереметьевых рождались только сыновья, так как же я умудрилась родить дочь? Только с помощью семени другого мужчины!
Нет, это просто не могло быть правдой! Только не это! Я даже думать об этом боялась.
Но после всего того, что уже узнала о Любаше, я могла предположить все что угодно.
Прежняя владелица моего тела была беспринципная холодная девица без совести и жалости. Она вполне могла наставить рога мужу и выдать чужого ребенка за дочь Шереметьева.
Надо было как-то подробнее выяснить про эту странность с рождением сыновей. Еще с кем-нибудь поговорить, но с кем? Не с Григорием же. Он первый поймет, что здесь что-то не так, если уже не понял.
Я плохо спала ту ночь, как, впрочем, и Анечка.
