"
"– Натали, ты многое потеряла, – сказала Елизавета. – При дворе так весело и занятно, и столько кавалеров. Тебе надо непременно съездить в столицу. Благо она всего в тридцати верстах отсюда.
– Но как же я поеду? – недоуменно захлопала глазами Наталья. – У меня и знакомых там нет.
– Я могу устроить вам приглашение на бал, для меня это сущий пустяк, – предложил Салтыков.
– Благодарю покорно, Евгений Васильевич. Однако пока траур по моему Сашеньке не кончится, я не буду появляться на людях. Это исключено, – горько добавила вдова.
– Ты права, доченька, долг перед умершим мужем прежде всего, – согласился с ней Мясников.
– Что-то кислое вино у тебя, Григорий Александрович, – вдруг заявил Салтыков, поморщившись.
Я вскинула глаза на придворного щеголя. Неужели он тоже имел такой же вздорный характер, как и его сестрица? Чтобы в гостях заявлять хозяину дома подобное…
Глава 30
– Что-то кислое вино у тебя, Григорий Александрович, – вдруг заявил Салтыков, поморщившись.
Я вскинула глаза на придворного щеголя.
Неужели он тоже имел такой же вздорный характер, как и его сестрица? Чтобы в гостях заявлять хозяину дома подобное…
– Не по нраву – не пей, Евгений Васильевич, – огрызнулся в его сторону Григорий.
– Григорий! – отвлекла Шереметьева тут же Елизавета. – Мы же еще не обсудили музыкантов на предстоящий прием.
Салтыкова заняла своим щебетанием Шереметьева.
Евгений же, доев кусок поросенка, потребовал у слуги еще мяса и вина. А потом снова принялся лить мне в уши какой-то вздор.
Говорил что-то о глупых придворных розыгрышах, о последнем вульгарном туалете любовницы императора, о модной карточной игре штосс. В общем, о том, о чем мне было совершенно не интересно слушать.
Я больше молчала, иногда вежливо улыбалась Салтыкову, если отвечала, то односложно. Не зная, как следует реагировать на все это. Может, было так принято на светских трапезах – болтать ни о чем. Я что-то читала о подобных ужинах дворян.
– Евгений Васильевич, думаю, вам не стоит оказывать столько внимания моей жене, – в какой-то момент заявил Шереметьев, грозно сверкая глазами на Салтыкова.
– Ваше сиятельство, Любовь Алексеевна столь хороша сегодня в этом платье, что я не могу удержаться от комплиментов в ее адрес. Простите, господа, если помешал вам трапезничать.
– Она тебе в любом платье хороша, – прошипела в сторону брата Елизавета.
– Да, ты права, Лизонька, я умею ценить красоту дам.
