Вдруг я ощутила сильную руку мужа, который обнял меня за плечи. – Прости меня, Любушка… За все… Это я во всем виноват.
Его голос тоже сорвался, как и у меня, когда я отдавала свекрови дочку. Я опустила руки и бросила на его лицо нервный взор. Я видела в его глазах неподдельную боль. Я поняла, что Григорий тоже жестоко страдает, как и я. Но пытается держать себя в руках. Видимо, оттого что мужчины не плачут.
Мне отчего-то стало жаль его. Все же Анечка была и его дочерью. Почему я решила, что ему все равно? Нет, похоже, это было не так.
Еще я обвинила его во всем. И вообще выкрикнула тогда ему в лицо, что ненавижу.
– И ты прости меня, Гриша… Ты должен понять… тогда…
– Не говори ничего, сердечко мое, я все понимаю.
Я замолчала, всматриваясь в его красивые ласковые глаза. Видела, что он с любовью и нежностью смотрит на меня.
В следующий миг, видимо, прочитав мои мысли, Григорий наклонился и приник к моим губам. Я тут же обвила его шею руками, и мы поцеловались. Жадно, нежно, обреченно. Спустя миг муж привлек к себе на грудь, крепко прижимая.
Я же притиснулась щекой к его широкому плечу, обвив его крепкий торс руками.
Долгое время мы сидели так, обнявшись. Слышали, как в унисон бьются наши сердца.
Словно утешали друг друга и дарили свое душевное тепло. Это было так трогательно и успокаивающе, что в тот миг я все простила ему. Он тоже оказался заложником этого проклятья, которое обрушилось на его род и терзало их семейство долгие годы.
– У нас обязательно родится другая дочь, – вдруг заявил он.
– Обещаю тебе, Любаша. Мы будем любить ее так же, как Анну.
– Это было бы чудесно, – печально улыбнулась я, отстраняясь от него и с любовью смотря в его глаза.
– Но и нашу любимую малышку… мы не забудем никогда. Надеюсь, у Анны все у будет хорошо.
Следующий месяц прошел как в кошмарном напряженном сне.
Чтобы забыться от душевной боли, я старалась заняться всеми делами, какие только было возможно придумать в усадьбе. Появлялась на кухне, в конюшне, в саду, даже в свинарне.
Пыталась во все вникнуть, узнать, как обстоят дела у слуг и лакеев. Решала хозяйственные, бытовые и другие вопросы. Григорий также занимался обустройством дома, даже затеял небольшую переделку правого крыла, которое обветшало.
Я же постоянно занималась нашими мальчиками. Следила за их здоровьем, распорядком дня, играла с ними, обучала их письму, сама одевала и мыла. Даже присутствовала на уроках по верховой езде, когда Григорий тренировал их держаться в седле.
