Она созналась, что Василий и есть тот «господин» и он помогал им прятаться с лесником. Василий даже хотел изготовить поддельные паспорта, чтобы они убежали в другую страну. Он понимал, что лесник и Палаша сразу же укажут на него, если их поймают. Теперь ты понимаешь, отчего так долго не могли изловить твою горничную.
– И что ты намерен делать?
– Изловить сообщников Василия и понять, чем ты мешаешь ему. Есть у меня еще одно предположение, но его надо проверить. Для этого я и приехал тайком сейчас. Думаю, сюда скоро явится душегуб, тот самый, которому служит Василий.
– Зачем? – удивилась я и тут же догадалась. – Чтобы… меня…
– Да. Чтобы устранить тебя с дороги. Его сопровождает Василий.
– Господи, Гриша! Не пугай меня.
– Ничего не бойся, Любаша. – Он обнял меня и поцеловал в макушку. – Я рядом, не дам тебя в обиду, для того и приехал. Надо уже поймать этих злодеев, которые чувствуют свою безнаказанность и столько времени делали из меня дурака.
– И сообщник Василия не Мясников? Так?
– Да.
Мясников даже не догадывается, что кто-то пытается убить тебя. Он охотился только за мальчиками.
– Ты ведь знаешь, кто сюда едет?
– Знаю, я следовал за ними тайно почти двести верст. Потом обогнал.
– Но кто же это?! – выпалила в исступлении.
– Я только намекну тебе, и ты сама все поймешь....
Нежданные гости приехали в Дивное только к вечеру. Едва заметив въезжающий экипаж, я поспешила на улицу. Когда карета остановилась у парадного крыльца, где я стояла, я даже замерла на миг.
Слуга быстро приблизился к экипажу и открыл дверцу.
Из кареты плавно спустилась Наталья.
Глухо выдохнув, я поняла, что мои предположения оказались верными. Ведь после только как днем Григорий спросил меня:
– Вспомни, Любаша, говорила ли ты кому-то, что я люблю тебя? Возможно, случайно или ненароком?
– Говорила. Наталье, – тогда ответила я. – Неужели ты думаешь, что она…
– Думаю, да. Едва ты уехала из усадьбы месяц назад, как ее поведение совершено изменилось. Она начала кокетничать со мной и как будто преследовала.
Где бы я ни появлялся, в гостиной или же в людской, она оказывалась там же.
– Боже… Но я не понимаю. Она же говорила, что до сих пор любит погибшего мужа.
– Видимо, это была ложь. А едва Лизавета покинула дворец, Наталья в тот же вечер к ужину надела такой вызывающий наряд из красного шелка, что… сомнений в ее намерениях у меня не осталось, – мрачно заявил Григорий, поморщившись.
Было заметно, что ему неприятно вспоминать об этом.
