Все бы ему отошло, да в столице два особняка. Так что было зачем творить зло.
– Какой кошмар. Но все равно не понимаю, как можно губить невинные души, только чтобы обогатиться. Он ведь и не нуждался ни в чем, – вздохнула я удрученно.
Все же этот Мясников был явно ненормальным. Губить душу ради призрачных богатств. Хотя сколько таких людей существовало на планете? Наверняка не он один. Но главное, что стало явно из всего этого, что братья Кобылины не причастны к убийствам. Это меня радовало, все же они мне нравились.
– Ты права, он не нуждался ни в чем. Гриша ему даже месячное содержание выделил, и немалое. И жил мой злодей-муженек на всем готовом. Но его обуяла жадность.
– А Наталья? – вдруг спросила я. – Его дочь тоже с ним в сговоре была?
– Нет, конечно. Она тоже сейчас в ужасе от всего произошедшего. Также места себе не находит. Плачет постоянно и даже из своей спальни не выходит. Боится, что Гриша выгонит ее из дома. Но я попросила сына за нее. Он обещал, что Наталья с детьми останется. Во дворце места много, жаль ее все же.
– Это хорошо, что она не замешана в каверзах отца, – облегченно произнесла я. – Она такая душевная и милая.
– Мне тоже Наталья по душе, девочка, – печально улыбнулась Мария Николаевна, наконец отпивая свой уже остывший чай. – Но есть одна хорошая новость. Елизавета покинула усадьбу.
– Правда?
– Да. Как только Мясникова схватили и увезли в казенной карете в тюрьму, Гриша немедля заявил Салтыковой, что ее присутствие в нашем дворце неуместно. Что он любит тебя и разводиться не намерен.
– И она так спокойно уехала? – удивилась я.
– Конечно же, нет, милая, – поморщилась свекровь и нахмурилась. Было видно, что ей неприятно вспоминать об этом. – Истерила почти три часа. Пока Гриша не ускакал из усадьбы верхом, чтобы не слышать ее вопли. После этого она быстро собралась и укатила. Правда, нагло заявила мне на прощание, что еще непременно вернется.
Услышав слова Марии Николаевны об угрозах Елизаветы вернуться во дворец моего мужа, я покачала головой.
«Наглость – второе счастье», – подумала я. Но вслух выразилась более нейтрально:
– Однако какая самонадеянная девица.
– И не говори, – вздохнула Шереметьева. Я подлила ей чаю в чашку. – Благодарю, милая. Как только все дела с заключением Мясникова в тюрьму будут решены, Гриша тоже приедет сюда.
– Как хорошо. Я уже соскучилась по нему, – улыбнулась я, вмиг вспомнив ту ночь, что мы провели вместе.
– Я давно хотела пожить в тишине, подальше от людей.
