Посмотри, может, Вика права?
– Глупости все это… Но я посмотрю, так и быть. Ну, все же дразнили одноклассников в детстве? – обводит он нас взглядом.
– Не все, – категорично качаю головой я.
Кир открывает альбом и перечисляет детей по фамилиям.
– Это Петька Ивлев, добряк и толстяк. Я его видел недавно, мы обнялись и вспомнили старые времена. Это… Женька Степанов, а это… Ленка, Маринка…
– Смотри внимательно. Может, кто-то все же есть из обиженных.
– Антонина Ивановна, а разве Кирилл был в детстве хулиганом? – интересуюсь я.
– Еще каким… Через день в школу вызывали. Он обижал детей. Дрался, девчонок дразнил. Потом как-то… перегорел, остепенился. За ум взялся. В десятом классе начал заниматься с репетиторами, окончил школу с серебряной медалью.
– Мам, а это… Смотри, ты помнишь ее? – спрашивает Кирилл, мгновенно бледнея.
Мы замираем и прикипаем взглядами к фотографии толстой невзрачной девчонки.
– Анфиса Баранова. Бабушка ее еще Фаня называла, – протягивает Антонина Ивановна. – Ты давно ее видел?
– Мам, я в шоке.
Я… Анфиса. Фаня… Фаня… Ничего не смущает.
– Сте… Стефания, – выдавливаю я. – А как фамилия твоей Стефании?
– Блин, Вика… Она не моя.
– Вы ездили на море, – вздыхает Антонина Ивановна. – Неужели, ты ничего не заметил? Вот вообще ничего?
– Мам, это точно она… Анфиса Баранова и Стефания Ратнер – одно лицо. Я все думал, почему она мне кого-то напоминает? Спрашивал, не встречались ли мы раньше? Господи…
Кир роняет голову в ладони и часто дышит. Мы все в шоке от страшных догадок.
– Я травил Анфису.
Издевался, смеялся. Ходили слухи, что она пыталась покончить с собой из-за лишнего веса и прыщей. Она походила на бронепоезд. Ни изящества, ни походки, про манеры я вообще молчу… А Стефания… Пятьдесят килограмм, брюнетка. Анфиса-то блондинка, как вы видите. Как я мог ее узнать?"
"– На то и был расчет, – протягивает Игорь Андреевич. – Она всю жизнь таила ненависть. Ждала подходящего момента, чтоб отомстить.
– На предприятии работает некто Иван Баранов. Думаю, он ее родственник.
И…
– И тот, кто разбирается в тормозных тросах, – заканчивает реплику свекор. – Кирилл, а Стефания признавалась тебе в любви? Прости, что я спрашиваю, – произношу я. – Нет... И да... Вик, мне так жаль... Я все осознал еще в юности. Узнал о ее попытке самоубийства и меня, как током ударило. Кроме меня ее дразнил... Да все! Все! Почему она сделала виноватым меня? Я даже хотел прощение попросить, пришел на занятия после летних каникул, а Анфиса перевелась в другую школу.
