– Зачем тебе? Пугать приедешь или…
– Кто для тебя его раздобыл? Костя из службы безопасности? Или Гена из юротдела? Говори немедленно! Я все равно узнаю, Кирилл!
– Пап, вы с ума с матерью сошли?
– Кир, если этот мальчонка наш внук, то он будет одним, понимаешь? Одним-единственным. Пожалей мать, сынок. У нас же не будет другой возможности мальцов понянчить.
– Вряд ли Вика согласится пустить вас на порог, пап. После того, что мать устроила.
– Привези ее к нам тогда. По-хорошему поговорим. Найди слова, Кир.
– Постраюсь.
Я подъезжаю к ее дому в самое подходящее время. Вика выходит из подъезда, следом семенит ее мама с двумя чемоданами в руках. Паркуюсь, как попало и выбегаю им навстречу. Неподалеку стоит желтая машина такси. Сую водителю купюру и отпускаю его. Замечаю, как стремительно бледнеет лицо Вики и приоткрываются на вдохе пухлые губы. Никогда себя таким мудаком не чувствовал… Никогда… Террорист, не иначе. Похититель беспомощных женщин и детей.
Внутри какая-то черная дрянь расползается.
И картинка эта гребаная отпечатывается в сердце – Вика с ребенком в руках и ее мама со старыми, потертыми чемоданами… Убегают от меня.
– Вика, постой, пожалуйста. Давай поговорим? Спокойно поговорим, – предлагаю я, смотря в ее заплаканное лицо.
– Дай мне твой номер телефона, Кирилл, – устало протягивает она. Голос хриплый, видно, что ее потряхивает. – Я переведу тебе деньги. Мне ничего не нужно от тебя и твоей семьи. Ничего. Только оставьте меня в покое.
– Вика, поедем со мной. Нам нужно поговорить.
Обещаю, что никто не заберет у тебя ребенка.
– Я тебе не верю. Сегодня я уже поехала с тобой и…
Егор с любопытством смотрит на меня. Тянет рукой к бороде и что-то бормочет на своем языке. Правда, похож. Глаза, нос, цвет волос… Ну как он может быть моим, блять? Я видел результаты своих анализов. Двусторонний орхит с поражением половых желез более чем на семьдесят процентов. Значит, все решится куда быстрее. Желание выбить из Вики правду завладевает мной, как вирус. Организм снова сбоит… Работает как попало.
Сердце замедляется, дыхание, напротив, частит. И в глазах рябит от нашей с пацаном схожести. Почему она не сказала? Могла ведь состричь с нас крупную сумму законным путем? Подать в суд на алименты, шантажировать меня и моего отца. А она живет в бомжатнике на окраине, и в обносках ходит. Гордая, сука…
– Вика, поезжай, дочка. Вам надо поговорить. Разговор почти на три года запоздал, – справедливо замечает Светлана Николаевна.
