Этот сукин сын молча стоял рядом на похоронах! Ну, ничего, я и на его похороны приду. С удовольствием! Если меня не посадят за убийство с особой жестокостью, конечно.
— А знаешь, Марат, — мой голос падает до угрожающего шёпота. — Я тоже много чего не ценю. Например, когда мне врут. Глядя в глаза врут!
— Я делал то, что считал нужным.
— Ты, блядь, видел меня! Видел, как мне хреново! Как я страдала. И ты ни слова не сказал. Ты просто… Наблюдал. А после… После приходил и предлагал помощь. Заботу проявлял. Ты врал мне! — Я бью ладонью по столу, сметая какие-то бумаги.
Вибрация доходит до самой кости, покусывает болью.
Мы с Маратом не друзья. Он был словно единственным звеном между мной и Буйным. Тем, кто знал его. Был живым напоминанием, что я ничего не придумала себе, не свихнулась. В каком-то смысле поддержкой. И как же бесит меня его лицемерие. Обещание помочь, эти лживые попытки поддержать… Когда он мог рассказать мне правду.
""Если что-то будет нужно — я помогу""
Ну я помогу ему умереть.
— Не забывайся, Злата, — чеканит, мгновенно дар речи отнимает.
— Ты можешь мозги Эмиру ебать. Ему, может, и зайдёт. Раз твои истерики выслушивает. Но мне такой херни не надо. Я не подписывался.
Я хмыкаю. Опускаю взгляд на крупную ладонь. Никакого кольца. Кажется, Марат не нашёл за столько лет ту, что выдержит его гадкий характер. Или, как говорит мужчина… Манал он в кабалу из-за отношений впрягаться.
— Я забываюсь? — Хмыкаю. — Нет, я пытаюсь понять. Как ты мог так поступить? Я верила тебе.
Доверяла, потому что Эмир так сказал. А ты просто предал моё доверие. И я не понимаю почему. Почему ты соврал. Зачем эти похороны были нужны.
— Потому что Эмир мой друг, — произносит рвано, теряя самообладание. — И его жизнь для меня выше твоих надуманных страданий.
— Надуманных?!
— Ты прыгнула в чужую койку через сколько? Сразу? Замуж побежала.
— Ты знаешь…
— Когда тест малому сделал, тогда понял. Прикрывала тыл. Но в тот момент… Скажи, какого хрена я должен был заботиться о твоих чувствах больше, чем о Буйном? Рассказать правду? Подставить его? Дать шанс уебкам, машину взорвавшим, добить? — Я не сразу замуж выскочила!
Дыхание становится чаще, я буквально готова огнём пылать.
Марату хватает наглости меня обвинять? Да это он с Эмиром всё придумали. Они жизнями играют от скуки, а потом делают вид, что так и нужно.
— Как и Эмир, не сразу в себя пришёл, — хмыкает Марат. — За его жизнь постоянно боролись. Вытаскивали с того света за шкирку.
