— А меня из шахматного клуба выгнали, я себе, сука, хобби новое искал!
— Хуёвое хобби.
— Ну какое нашёл, блядь!
В меня бутылка с водой прилетает. На автомате перехвачиваю.
— Дело случая. Я в больнице был. Нужно было дело одно решить. Клиника частная. Не в её городе. Встретиться не должны были. Просто, сука, случай. Я возле кабинета стоял, дока ждал. Смотрю, фигура знакомая. Волосы ещё эти… Короче, узнал я её. Она ж меня к ребёнку хуй подпускала близко. Новая жизнь. Муж. Мол, не лезь, я стараюсь жить без Буйного, а я ей про тебя напоминаю.
Кулак сжимаю и в стену им хуярю. Муж. Она за этого ублюдка замуж выскочила спустя несколько месяцев, как меня похоронила. Я в себя дольше приходил. Год, блядь. Кома. Потеря памяти. После реабилитация. Я, когда всё вспомнил, она уже замужем и с ребёнком на руках. Сука. И ведь, по сути, свободна была. Право имела. А с другой стороны… Как быстро. Все эти её ""Эмир, люблю тебя"" до пизды были. В уши лила, сука. Всё, чтобы освободиться и съебаться.
— Дальше, — рявкаю.
— Она меня не заметила.
У малого кофта задралась, а на правом боку пятно родимое. Как у тебя. — На бок мой кивает. На пятно тёмно-коричневого цвета. Небольшое, но в глаза бросается. Это мне от отца досталось. — А после она меня увидела, побледнела вся и на съеб. Я догнал. Как дела начал спрашивать. Малой плакал и выделывался. Капризничал. В стороны его мотало. Я несколько волосин и взял в этот момент. После ещё несколько встреч. Для верности. Ещё анализы. Я не мог тебе просто про догадки сказать.
Знаю же, что накроет. Нужно было убедиться.
И меня накрывает. Резко. Да так припечатывает, что с пола подняться не могу. Ребёнок мой. Сын. Замуж она вышла, чтобы факт этот скрыть. И от удота не рожала?
— Буйный, только нужно с умом…
— Досье дай. — Рявкаю. Не даю ему договорить.
Марат знает, о каком именно досье говорю. Он мне фотки приносил ещё несколько месяцев назад. Сразу сказал, что там фото с ребёнком. Я не открывал. От греха подальше. Не смотрел. А теперь посмотреть хочу. На сына своего.
И на неё. На Злату. Сначала посмотрю… А после заберу. И похуй как кукла выделываться будет. Моё значит моё. Если Злата не захочет сына потерять, то как миленькая ко мне вернётся.
— Буйный! Всё! Всё! — Мармут орёт, в сторону отпрыгивает. Я же сильнее стискиваю зубы. На глаза пелена упала. Хуярить хочу.
— Ты там также скажешь, когда тебя забивать будут?! Ты наёмник и должен до последнего идти!
Удар. Ещё один. Мармут в прутья врезается. Подняться больше не может.
