Хоть он и старается не показывать, что переживает. Но я вижу. Он волнуется. Потому что Буйному слово дал, что с нами всё в порядке будет.
Марат бросает короткое:
— Порядок, я могу ехать?
Я чувствую, как внутри всё ещё гудит от страха после взрывов, но заставляю себя кивнуть.
— Да, порядок, — почти твёрдо отвечаю, сдерживая рвущийся наружу тон. — Поезжай, куда тебе нужно. Я к детям пойду.
Марат медлит, будто оценивает — можно меня оставлять или нет. Но в его взгляде нет привычной язвительности. Просто короткий кивок и он скрывается в коридоре, оставляя меня одну.
Слышу его удаляющиеся шаги и дышу. Успокаиваюсь.
Как только он уходит, я направляясь к комнате, где должны быть Мир и Катюша. Вижу Мира, он увлечённо играет с няньками, и на секунду выдыхаю. Окей. Но чёртова тревога всё ещё зудит под кожей, не отпускает. Взглядом по комнате бегаю. Нахожу Катю, которая что-то втолковывает охраннику. А тот… Бедный. Мне его даже на секунду жаль становится. Кивает и на меня смотрит взглядом ""помогите"".
Решаю отвлечься на кухне. Хотя бы приготовить что-то, чтобы чем-то занять себя, и хоть на секунду отпустить это напряжение. Но у двери охранник. Он не даёт мне войти, и в глазах у него лёгкая насмешка, когда он говорит:
— Сорян, Злата. Приказ не пускать.
Я даже теряюсь на секунду. Буйный боится, что я его охрану травану или подожгу? Вот не дать мне снова сжечь что-нибудь это они, видимо, серьёзно. Прекрасно. Просто прекрасно! Даже на базе уже в курсе, как я готовлю и как с огнём ладить не умею.
— Мне детей кормить нужно. — Произношу упрямо.
— Все из кабака привезут. Через сорок минут будет пир на всю базу. Все меню из рестика Буйного сюда приволокут.
Мило ему улыбаюсь. Хочется, конечно, съязвить. Уколоть. Но понимаю, что он приказ выполняет. Ему, если ослушается, после могут по шапке дать.
Выдыхаю. Разворачиваюсь, решаю к детям пойти. Немного пусть успокоятся после игор, скоро кушать будем.
В комнату детей захожу и никого там не нахожу.
Странно, я была здесь буквально минут десять назад. И дети играли. Я их видела.
Выхожу в коридор, сына нахожу буквально в соседней комнате. Мир прячется за дверью, и, едва завидев меня, прикладывает палец к губам:
— Ш-ш-ш-ш, мама, я пячусь!"
"Киваю, улыбаюсь, молча подыгрываю. Игра, ну, конечно. Но внутри что-то неприятно скребётся. Тревога нарастает, растёт с каждым шагом. Спокойствие притворное, будто вот-вот обернётся чем-то нехорошим.
