— Уверен, что готов к допросу с пристрастием от Катюши и Мирюши? Особенно Катюша тебе голову оторвёт.
— Пусть пробует, — лениво в ответ бросает, даже не моргнув. — У меня крепкая шея.
— Хорошо, — я закусываю губу, стараясь подавить улыбку. — Но это не значит, что я собираюсь объяснять детям, что ты просто наглый. А Мир, он вообще с подозрением на тебя смотрит. Ты сначала наладь отношения с детьми. А после уже разговоры со мной веди. Я, между прочим, ещё ничего не решила!
Эмир прищуривается, его улыбка становится шире.
— Значит, ты считаешь меня наглым? — Он делает шаг ближе, будто специально проверяет мои нервы на прочность. Его пальцы на моей талии сжимаются. Горячее дыхание обжигает кожу.
— Наглым и самоуверенным, — уверенно отвечаю, не отступая ни на шаг.
— Кукла, ты меня лучше всех знаешь. Только не говори, что тебе это не нравится, — его голос становится тише, почти шёпот, отчего внутри всё в тугой узел стягивается.
— Но это не значит, что я буду терпеть твои выходки, когда в любой момент сюда могут влететь дети.
Эмир на мгновение задумывается, а потом с лёгкой усмешкой бросает взгляд на подушки на полу.
— Ладно, — тянет он, — значит, на сегодня побеждаешь ты. Спать буду на полу. Но это ненадолго, Зла-та. Я хочу рассказать Миру правду.
Я смотрю на Эмира в растерянности. Да-да, рассказать правду сыну. Я и не ожидала, что Буйный долго терпеть будет. Это понятно. Но… Он что, действительно собрался на полу спать? Вот так просто? Я всякого ожидала. Что меня к себе стянет. Или внаглую развалится на моей крошечной подушечке.
Миллион вариантов, где Эмир плюёт на мои аргументы и делает по-своему. Но нет. Оказывается, он умеет слышать.
Мужчина выключает свет. Я прислушиваюсь к каждому шагу, ожидаю подвоха. Но Эмир действительно просто укладывается на пол. Ему в душе на голову шампунь упал? С чего такие перемены?
— Ты знаешь… — я прищуриваюсь, стараясь разглядеть его в темноте. — У тебя ведь комнат много. Ты можешь…
— Я из своей комнаты валить не собираюсь.
— Я могу…
— А ты со мной.
Не рыпайся.
Мужчина лениво забрасывает руки за голову, от чего его бицепсы красиво напрягаются. Я даже без света это различить могу. Грозная фигура Буйного кажется комичной на полу. Но при этом в груди сердце тарабанит, сжимается от какой-то нежности к этому мужчине. Он услышал меня. Понял, что это действительно не только на моих капризах завязано. Ну, на них тоже немного! Но меня действительно пугает реакция детей. Катя точно психанёт, закатит истерику.
