Я столько раз говорил, что она невоспитанна, не умеет себя вести и не достойна быть частью нашей семьи, а в итоге она оказалась самой светлой из нас всех. Она никогда не плела интриг за спиной, никому не желала зла, не кидалась угрозами убить, никого не унижала. Так выходит, она здесь одна ангел, а это мы все, словно черти, пляшем вокруг неё.
Да, девочка. Ангелы здесь больше не живут. Ты одна выжила, только радости от этого никому нет.
Ангела закуют в кандалы и всё равно заставят жить так, как им нужно.
Им. Не мне.
Я никогда и не участвовал в операции «сломай девчонку», просто так слкчилось, что наши с ней конфликты выходили за рамки разумного. Она меня провоцировала, и получала ответ.
…Но сейчас я понимаю, что она была честнее других, не лгала и не юлила, а говорила правду в глаза — такую, какая она есть, без прикрас. А нам всем это очень не нравилось — конечно, ведь правду никто не любит, и я — тоже. Она на всё имеет своё мнение и просто пыталась бороться за свою жизнь и свободу. Но у неё ничего не вышло.
Ангелу обломали крылья.
Она больше не будет светиться сама, дарить свет другим, летать по небу и петь.
Ангел станет бескрылым и лишится сана.
Птичка со сломанным крылом. Немой певец.
Живое воплощение кощунства людей по отношению друг к другу и к свободе третьих.
Живой обелиск сломленной правде.
Мне жаль её, но я бессилен. Я и сам словно бескрылым стал сегодня.
А ещё эти мысли, что она досталась ему…
Внезапно причиняли боль. Мне не плевать на её судьбу.
Неужели я успел начать чувствовать к ней что-то большее, чем желание?
Камилла"
"На следующий день я собрала вещи и вернулась в дом Фархата.
Через несколько дней я буду ездить на работу с водителем отчима, которого он нанял для меня. А сегодня меня на работу отвёз сам Фархат, сказав, что обратно меня отвезёт Дамир. Контроль надо мной вовсе не ослабел…
Новый рабочий день никто не отменял, и, несмотря на стабильный недосып уже не первую ночь, я встала по будильнику, собралась и отправилась в офис.
Приехала раньше Дамира.
Сняла пальто, переобулась. Достала папки с делами.
Когда я услышала тяжелые шаги, которые я уже стала узнавать, сердце ёкнуло в груди. Я сначала почувствовала его, а потом увидела — в приемной появился Дамир.
— Доброе утро, Дамир Ильясович, — поздоровалась я с ним.
Он был бледный и словно тоже не спал почти. Он уставился на меня.
— Доброе утро, Камилла, — ответил он мне с хрипотцой в голосе, видимо, всё утро молчал — не в настроении точно. — Сделайте мне кофе.
