— Может, надо было мешок из-под картошки напялить? Тогда бы не облегало.
— В бомжа поиграешь в другом месте. Не на моём рабочем месте.
Я просто задохнулась от его хамства.
И он серьёзно нравится Рите?
Вот этот хам и козёл, пусть и трижды красивый? Или для нее важнее наличие у козла красивой морды?
— Поехали, сказал.
Он вышел на мороз, быстро удаляясь к чёрной служебной машине, которая ждала нас у самого крыльца.
Я наскоро надела пальто, взяла довольно большую сумку, в которую уместились и мои туфли для офиса, и пошла следом за ним.
* * *Мы сели вместе на заднее сиденье, и красивая представительная машина тронулась с места.
Какое-то время мы ехали абсолютно молча, словно позабыв друг о друге, хотя меня так и злил запах его парфюма, который против воли напоминал мне о том, что ещё вчера я вдыхала его прямо с его шеи. Населял мозг непрошеными фантомами, выгнать которые оказалось вдруг не так уж и просто. Стыдно признаться даже себе, но эта интимная, запретная близость не только напугала меня, но и взволновала.
Потом Дамир повернулся вполоборота и стал смотреть на меня, словно размышляя о чём-то, и нервировал меня этим. Сидеть как под дулом пистолета было не особенно приятно.
— Что? — не выдержала я. — У меня на голове цветок вырос?
Дамир хмыкнул и нажал какую-то кнопку. Пространство между нами и водителем закрыла панель. Я нахмурилась и напряглась. Приватный разговор с Дамиром — что может быть лучше? Каждый раз у меня появляется ощущение, что я загнанная косуля, брошенная в клетку с голодным злым гепардом.
— А ты так и не училась держать язык за зубами. Опять дерзишь.
Я не ответила, отвернулась к окну. Если он со мной хочет говорить, что зря, то я — не хочу.
— Когда-нибудь ты ответишь за свой дерзкий язык, Камилла, — холодно заметил он.
— В угол поставите меня? — вскинулась я. — Или лишите сладкого?
— Узнаешь, — сверкнули его синие глаза, наполняясь каким-то странным темным цветом.
У меня сложилось ощущение, что вся моя судьба в руках именно этого мужчины, хоть я, по сути, не имею к нему отношения.
Он всего лишь муж моей сестры, но я ощущаю постоянный контроль с его стороны, хуже, чем он был от Фархата. Словно бы он меня… присвоил.
— В здании прокуратуры не смей так со мной говорить, — продолжил он, поправляя на руке дорогие часы. — Ты должна относиться ко мне с уважением.
— Я понимаю, — ответила я. — Ведь там мы на работе.
— Именно.
— И я очень надеюсь, что и вы будете помнить о субординации и не выходить за рамки деловых отношений.
