Я знаю, нас за это никогда не простят. Но я на коленях перед тобой и умоляю — дай себе шанс стать счастливой, дай мне шанс жить так, как я хочу.
— Камилла жива? — уставилась на меня Рита.
— …Да.
— Ты спрятал её?
— Да. Но… меня рассекретили. Я хотел подать на развод и всё тебе рассказать. Я не хотел быть предателем, и мне очень, очень жаль, что всё вышло так по-уродски…
— Ты пошёл на такое ради неё?
— Да, ради неё…
— Если бы ты меня так любил, как её…
— Тебя будет любить другой, — сжал я её руки, заглядывая в глаза.
— Поверь мне. Ты очень хорошая, ты достойна только самого лучшего. Ты достойна любви. Не губи себя в этом никому не нужном браке. Тебе не нужен такой как я. Я не смогу делать вид, что люблю и счастлив с тобой. Я буду продолжать любить её, даже если твой отец решится убить и её, и ребёнка. Любовь к ушедшим вообще безгранична, и соревноваться с призраком любимой тем более никто не сможет. Её смерть будет бессмысленной. Моя — тоже. И спасти нас — всех! — можешь только ты сама, сказав отцу, что хочешь развода.
Спасай себя, Рита. Себя.
Она резко вскочила на ноги, тяжело дыша. Скинула мои руки с себя.
— Ненавижу, — прошипела она. — Будьте вы оба прокляты.
Рита наскоро накинула на себя пальто и сапоги и вышла на улицу. Даже к ночи она домой не вернулась…
* * *Я стал переживать за Риту. Не дай бог она решилась на страшное из-за моих слов. Я никогда себе этого не прощу.
Первым делом позвонил на пост охраны, когда смог взять себя в руки после такого разговора. На посту мне сообщили, что она вызвала такси и попросила пропустить его на территорию посёлка, а потом эта машина увезла её за его пределы.
Значит, в посёлке её точно нет.
Куда же она могла поехать и остаться там?
Наверное, она поехала к отцу, больше некуда. Я набрал его номер, как бы не противилась душа, мне нужно было узнать, у него ли Рита. А если нет — объявить о её пропаже.
— Алло, — взял трубку Фархат.
— Скажите, Рита у вас?
— А чего такое? Обосрался, что ли?
— Она ушла из дома, — проигнорировал я его грубость.
— Я переживаю.
— Да ладно?"
"— Не нужно сарказма, — сказал я. — Мне не безразлична её судьба.
— Поэтому она сейчас в истерике бьётся, да? Десять нянек успокоить не могут. Что ты наговорил ей, мудло?
Я сцепил зубы, чтобы переждать бурю, которая разворачивается во мне, и не наговорить гадостей в ответ. Всё-таки я виноват, и Фархат имеет моральное право сейчас меня пинать.
— Правду.
— Ты ей… Бл*дь, ты чё — ей всё рассказал?
— Да.
