- Ты больше здесь не живешь, и думаю, я куплю что-то поменьше, когда вернусь.
- И не важно, что этот дом купили твои родители? Что это единственный дом, который когда-либо у меня был?
Терренс фыркает.
- Я же говорил тебе, что она зарится на этот дом, Сесилия.
- Так же как и ты, Терри? - шиплю я в ответ.
- Анна, - взывает мама.
- Нет, Сеси, не сюсюкайся с ней, - перебивает маму Терренс, бросая на меня злобный взгляд. - Я могу сам постоять за себя.
- Все говорит об обратном, - говорю я, не отступая, когда мужчина угрожающе надвигается на меня.
- И если ты подойдешь ко мне еще ближе, я покажу, как легко могу постоять за себя.
Моя мама подпрыгивает на месте.
- Анна, Терренс, остановитесь сейчас же, - она поворачивается и упирается рукой о стеллаж. - Позвольте мне решать, что делать.
Я не могу больше наблюдать за этим. По правде, мне уже давно стоило уйти. Я знаю, в какой балаган это все может перерасти. Мама должна была бы любить меня, но она всегда занимает сторону своих парней.
- Мне нужно идти.
У мамы отвисает челюсть, словно я ее шокировала.
- Но ты же только что приехала. Ты еще даже не поела.
Я больше не голодна. Если останусь, то мы будем просто ругаться.
- Поговорим потом, - я хватаю свою сумочку и ухожу. И мама не пытается остановить меня.
Боль, гнев и отвращение - уродливый коктейль, бурлящий в моих венах. Ну, я иронизирую, но это служит напоминанием о случившемся. О том, что это не дарит мне столь необходимого чувства комфорта. Я езжу по городу до тех пор, пока мои руки не устают, а глаза не слипаются.
Мне не хочется возвращаться в квартиру. Не хочется разговаривать с Айрис или Джорджем об этом, они оба уже слышали сагу о моей матери множество раз, и чтобы они мне сейчас не сказали, это не поможет. Ничто не в силах изменить ситуацию. Ничто не снимет мое напряжение.
Прекрасный осенний день совершенно несовместим с моим ужасным настроением. Пушистые облака плывут по голубым небесам. В воздухе витает прохлада, и солнце печет мою голову, когда иду по парковке кампуса, оставляя припаркованную там Vespa.
Стадион возвышается надо мной, и мое сердцебиения замедляется. Чем ближе я подхожу, тем отчетливее слышу звуки игры, ворчание и удары друг о друга тел молодых мужчин, которые тренируются на поле, и имена которых я не могу вспомнить.
Рассредоточенные по трибуне люди похожи на птиц у кормушки, наблюдая за тренировкой команды. Их головы наклонены вперед, глядя на то, как Дрю делает пасс.
