Ноги начинают заплетаться, а перед глазами уже не просто пятна чёрные скачут, а, кажется, будто мне в лицо кто чернилами плеснул
— Ромин, держись родименький, — приговаривает Гапка, незаметно пристраиваясь рядом и подныривая мне под руку, заставляя опереться на неё. — До Храма совсем недалеко осталось. Там сможешь отдохнуть. Ты такой молодец. Всё у тебя получилось. И ещё больше получится. Держись… внучок.
Дорогу до Храма я запоминаю плохо от слова совсем. Мощеные белой брусчаткой улочки, дома, заборы, цветы, кипарисы, всё сливается в сплошной круговорот, сопровождаемый звоном в голове и отчаянным усилием на надрыве.
Дойти. Не упасть. Сделать ещё один шаг. Не висеть на бедной Гапке всем весом. Храм выростает перед нами внезапно. Может я бы и его не заметила, если бы старушка, тащившая меня всю дорогу на буксире, не остановилась резко, отчего меня слегка занесло на повороте, ощутимо приложив об стену какого-то дома. Голова в результате бессильно запрокинулась, и я увидела впереди величественное здание, со стремящимися в небо изящными шпилями и витражными окнами.
И так мне туда захотелось. Сильно-сильно. Где бы сил взять?
— Ромин, без куфия тебе нельзя дальше. Капюшон может слететь, — обеспокоенно заглядывает мне в лицо Гапка. — Пойдём сюда, я помогу."
"Она увлекает меня куда-то, и мы оказываемся в какой-то нише между домами. Я устало прислоняюсь спиной к стене, склоняя голову. И внезапно слышу тихий испуганный детский голосок.
— Тётя Мирэн, ты помрёшь? Как мама?
Няня ахает, но сразу же берёт себя в руки.
Накрывает морщинистой рукой детскую ладошку.
— Нет, ну что ты, крошечка. Твоя тётя просто очень сильно устала. — Она приседает на корточки и развязывает простыню, с одной стороны, позволяя Лале сползти по её спине и стать на ноги. А потом разворачивается, чтобы посмотреть на малышку. — Мы сейчас придём в одно хорошее место, и она там отдохнёт. А я за тобой тем временем присмотрю. Меня… Замира зовут. Я когда-то была няней твоей мамы. А теперь и твоей буду. Хочешь?
— Не знаю, — шепчет девочка, с опаской поглядывая то на меня, то на няню.
— А тётя Мирэн не исчезнет?
— Нет, Лале, я никуда не исчезну, — через силу выдыхаю я, опускаясь перед ней на колени, заглядывая в огромные глаза цвета шоколада. Ловлю её взгляд, и последним усилием воли деликатно касаюсь детского разума. — Но меня теперь зовут Ромин. Я на время побуду твоим старшим братом… Ромином. А ты можешь меня звать Ромкой. Ромка. Рома. Запомнила, Лале?
— Да, — шепчет девочка. — Ромка.
