И самое главное — здесь мы часто виделись с Таем. В снах, конечно.
Сегодня он меня ждёт. Сидит на краю и смотрит на Днепр и зарево Борисполя по другую его сторону. Белая рубашка и чёрные брюки, высокие сапоги. Всклокоченные волосы, как будто их кто растрепал. Щетина на квадратном подбородке. Красивый до бабочек в животе.
— Привет, — обнимаю его со спины, прижимаясь щекой к макушке.
— Привет, — его ладони накрывают мои. — Как ты? — столько тревоги в этом голосе.
— По-прежнему.
— Иди ко мне, — мужчина тянет меня за руку и вскоре я уже сижу у него на коленях.
— Расскажи мне.
— Не надо, Тай. Зачем тебе эти подробности? Я не хочу твоей жалости.
Он сжимает губы, смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, заставляя чувствовать себя нашкодившей девчонкой.
— Расскажи мне, Рамина. Что за болезнь? Почему тебя не могут вылечить? Что прогнозируют? Я хочу понимать суть проблемы, — непререкаемо требует, но я всё ещё пытаюсь упираться.
— Я не понимаю, зачем тебе это знать. Разве это что-то изменит?
— Рами! — гаркает он таким тоном, что ослушаться нереально.
И я рассказываю. Всё в подробностях, как он и хотел. А когда заканчиваю, с облегчением понимаю, что в тёмной синеве глаз плещется отнюдь не жалость. Тай действительно ищет решение. А мне почему-то вспоминаются давно забытые слова одной цыганки, к которой водила меня мама.
И к чему уже вторую ночь подряд в памяти всплывает этот эпизод из моего детства? Только ли от того, что он мне сулит призрачный шанс на спасение? Невидящим взглядом смотрю перед собой, а перед мысленным взором рисуется образ статной красивой женщины.
Тёмные волосы с медно рыжими бликами собраны в косу и закручены в низкий пучок, на тёмно-зелёной блузке россыпь розочек цвета пудры, чёрная прямая юбка и жгучий взгляд карих, как шоколад глаз.
— О чём ты сейчас думаешь, Рами? — вырывает меня из воспоминаний Тай.
Моргаю и всё вокруг резко меняется. Теперь я стою напротив этой самой цыганки, а она прожигает меня своим взглядом, словно душу насквозь видит.
"
"— Кто это? — Тай позади меня с интересом рассматривает Милеву, так её, кажется, звали.
— Ой сильная кровь. Какую душу притянула, деточка, — улыбается она, не замечая мужчину рядом. — Не бойся, мамку твою лишь на время отослала — сказать тебе кое-что должна. Ты же умная девочка, Рамина. Хочешь, чтобы твоего друга от тебя прогнали?
— Нет, — шепчу я испугано, как тогда.
— Тогда, молчи. Не рассказывай больше никому, с кем в снах гуляешь. Он нужен тебе.
