Вздохнув, поднимаюсь и иду к окну. Всё-таки у меня была ещё одна причина прийти сюда. Выглянув и убедившись, что никого там внизу нет, и меня не увидят, сбрасываю мягкие туфли и забираюсь на подоконник. Иначе дотянуться до засова наверху никак не получится. Тот поддаётся довольно легко и вскоре я уже распахиваю узорчатые ставни, а потом и створки окна. Высовываясь и окидываю внимательным взглядом отвесную стену. Никаких балконов. Это даже хорошо. Нет риска, что кто-нибудь выйдет и увидит меня, ползущую по стене. Окна есть, но только по этому этажу и далеко.
С этого ракурса я их разглядеть не могу. А внизу глубокий овраг. Без воды, что не может не радовать. И самый приятный момент — это лозы дикого винограда, покрывшие довольно большой участок стены слева до самой крыши. Это будет даже легче, чем я думала. Дотянувшись без труда, хватаюсь за одну и с силой дёргаю. Намертво. Меня должны выдержать. Страховка, конечно, не помешает, но побег становится всё более осуществимым. Значит, ночью, как только все уснут, я сюда вернусь.
А сейчас пора закрывать, чтобы не вызывать даже тени подозрения. Да и для девочки открытое окно — источник опасности, так что запираем ставни на засов и раскладываем подушки, как были раньше.
Остаток времени до обеда я провела, заплетая Лалерин сложную косу, раз уж обещала. Та не возражала, а порой мне казалось, что девочке хочется ко мне прижаться. Это ощущение заставляло меня чувствовать, как щемит что-то в груди, мешая свободно дышать. И глаза почему-то жгло. Именно поэтому, закончив сплетать шелковситые пряди и перевязав их лентой, я поддалась глупому порыву и, внутренне костеря себя на чём свет стоит, за то, что провоцирую лишнюю для ребёнка привязанность, осторожно обняла хрупкое тельце.
А Лале, вздрогнув и замерев испуганным зверьком, внезапно обернулась и уткнулась лицом мне в плечо, окончательно перевернув что-то внутри.
Глава 7
Этот бесконечный день наконец позади. Меня больше не стерегли, по крайней мере, явно. Я даже сделала вылазку и прогулялась коридорами, потом посидела во внутреннем дворике, делая вид, что любуюсь цветами и фонтанами, а на самом деле, всматриваясь, прислушиваясь и изображая для всех смиренное отсутствие бунта.
За этим занятием меня, кстати, и застала Тамира. Я попыталась намекнуть ей, что Лале тоскует по матери, но «любящая» бабушка отмахнулась, заявив, что девочка ещё слишком маленькая и всё это скоро забудется. У неё есть всё необходимое и скоро даже будет новая мама. Забудется, да.
